— Я не видела своими глазами кристалл никогда. Я знаю все только по рассказам Армана, которому тоже теперь слепо доверять не могу…
— Ты параноик. Я серьезно. Покажись доктору.
— Спасибо за информацию, но месяц назад доктор сказал, что с моими мозгами все в порядке, — язвительным тоном ответила она и вдруг изменилась в лице. Глаза широко открылись, к ней пришло озарение.
— Ты чего?
— Эрик! А вдруг и он мне солгал? А что? С него станется, мы никогда друзьями не были. Да подожди ты со своей паранойей! Послушай, в Левадии у меня было ранение… Где эта газета?
Рин схватила со столика нужный номер и показала ему статью.
— Ну, вот же оно, в газете написано. А это, кстати, мой доктор, Кастедар Эфиниас, — мимоходом заметила она, ткнув пальцем в фотографию. — Так вот… Помимо Кастедара меня лечил странный дядька, которого Кастедар назвал никем иным как Инаисом. Да погоди ты ржать! — рассердилась Рин, глядя, как Эрик залился смехом. — Сама знаю, что звучит бредово.
— Как настоящий бред больного!
— Ты мне не веришь! — обиделась Рин и налила себе еще бренди.
— Нет, но мне интересно, поэтому расскажи свою теорию целиком.
Тяжело вздохнув, девушка выдала:
— Когда меня пленили в Маринее, я умерла. Нет, серьезно, я умерла! Но меня, по словам Фриса, оживили боги, Инаис и Сиани, чтобы я исполнила свое предназначение. Первого февраля сего года я снова балансировала между жизнью и смертью. После битвы в доках, где я слетела с катушек и прирезала двести человек, я потеряла память. Этот самый демон Кастедар, мне ее вернул. Во время этой дикой процедуры мне чуть не разорвало голову, это было просто ужасно больно! И мне слышались голоса, но разобрать я смогла только два слова: «нестабильное состояние». После победы над Рейко я, по словам Кастедара, находилась в состоянии клинической смерти и — только не смейся! — опять потеряла память, когда меня оживили. В таком состоянии я сбежала, бросив Анхельма и остальных на Южных островах. Ну, это он тебе рассказывал. В Левадии меня подстрелили, провели принудительное возвращение памяти и починили мозги. И проделал эту операцию снова Инаис. Я его видела, Эрик! Я видела его! Он такой же, как в моих воспоминаниях со времен смерти в плену. Мужчина с раскосыми светло-серыми глазами, и его кожа… Она такая странная, светло-зеленая. Органы просвечивают сквозь нее. И только вокруг глаз она нормальная, цветом, как у Фриса. Я не почувствовала в нем ничего магического. Я обладаю магией, я знаю, как она пахнет, как она… чувствуется! В нем нет и толики божественного! Но я смотрю на тебя и вижу, что ты, Эрик, мне не веришь…
— Я пытаюсь переварить твою историю.
— Хорошо, вот тебе десерт: пять дней назад на погранзаставе Къеркенли на меня напал гвардеец императора. Он схватил меня за голову, вгляделся в глаза, а я пошевелиться не могла.
— Он тебя заколдовал?! — испугался Эрик, хватая Рин за плечи. Та стряхнула его руки.
— Да нет же… В общем, он меня держит, я не могу шевельнуться, в ушах писк стоит. Он произносит странную фразу: «Триста шестой. Обнаружено сопротивление. Внедряюсь». Меня с ног до головы такая боль пронзила, я думала подохну на месте. И тут у меня начинает в ушах жужжать и шипеть, мои руки не по моей воле поднимаются, и я сдавливаю его виски. Вдруг какой-то странный голос внутри моей черепушки говорит: «Инъекция завершена». Внезапно появляется Кастедар, гвардейца от меня отбрасывает, я понять ничего не могу… А этот гвардеец не мертвый, но пялится в одну точку прямо перед собой, замер как истукан.
Она замолчала, вспоминая, и Эрик нетерпеливо понукнул ее:
— А дальше?
— Потом мы с Кастедаром поспорили. Я его спрашиваю, может быть, этот мужик в зеленом в моих мозгах покопался? А он мне говорит, мол, почтительнее о Создателе, он же тебя создал. Тут у него рот открылся, он даже сигарету выронил, а затем сказал, что ему срочно нужен Фрис и исчез.
— Так, может быть, этот, как ты выразилась, мужик в зеленом, дал тебе защиту от магии кристалла? Ты же, вроде бы, божественную волю исполняешь.
— Но я не чувствую в нем божественного начала! Не чувствую в нем магии!
— Как будто он прямо должен ей лучиться. Включи мозги! Он — Создатель! Он выглядит так, как хочет, и если от него не исходит мистического сияния, значит, ему так нужно!
— Есть логика в словах твоих, но дверь двойную чую я в шкафу-ловушке, — выдала Рин, немного подумав. — И если дверь вторую приоткрыть, за ней окажется путь к истине.
— Поэт ты бездарный, — признался Эрик.
— Сейчас вкручу тебе этот стакан широкой стороной в рот, будешь знать, как мне всякие гадости говорить, — пригрозила Рин с улыбкой и допила одним глотком.
— Что-то засиделся я с тобой, мне в Кандарин давно пора. Ночь уже на носу, — Эрик на всякий случай шутливо отодвинулся от Рин. Она засмеялась и хлопнула его по плечу.
— Так что ты скажешь? — осторожно спросила она. — Обо всем, что я рассказала.
