— Ты меня внимательно слушал? Я убила только инспектора, а его помощник и кучер погибли не по моей вине. Нечего было на меня с ружьем бросаться, я резких движений не люблю и действую инстинктивно. Кстати, что решилось с увеличением гвардии?
— Пока ничего не слышно, даже непонятно, видел ли петицию его величество. Послезавтра узнаем. Я получил письмо, что на собрание приедет помощник Вейлора.
— Какой еще помощник?
— Помнишь, Карен в письме упоминала о некоем человеке, который появился при его величестве? Человек, к советам которого Вейлор прислушивается.
Рин покопалась в памяти и медленно кивнула.
— Припоминаю. А зачем он приедет?
— Не знаю. Но, подозреваю, что будет долгий разговор о любви. К родине и деньгам.
— К слову о любви, что ты скажешь им по поводу помолвки с принцессой? — спросила она и очень удивилась, когда Анхельм жестко отрезал:
— Не их ума дело.
— Эй, ты чего? — оторопело спросила она, поворачиваясь к нему лицом.
— Их не касается моя личная жизнь, — тон Анхельма был ледяным.
Рин прокляла себя за этот вопрос, но не задать его она не смогла:
— А я могу узнать о твоей личной жизни? Меня она касается?
Ее ладонь лежала на его груди, и Рин заметила, как заколотилось сердце Анхельма от этого нехитрого вопроса. Его голубые глаза, с некоторым испугом глядящие на нее, на секунду метнулись в сторону, но затем снова вернулись к ней. Взгляд потеплел, стал нежным, губы дрогнули в улыбке.
— Ты и есть моя личная жизнь, родная, — прошептал он, целуя ее в лоб. Она придержала Анхельма за руки, когда он попытался забраться под ее рубашку, внимательно посмотрела на него и спросила:
— Почему ж ты мне тогда не сказал, что удочерил Розу? Мм-м?
Анхельм замер, улыбка погасла.
— Откуда ты узнала?
Рин пожала плечами.
— Не думаю, что это важно. Важно, что ты мне не сказал, хотя у тебя было много времени сделать это.
— Я просто забыл. Не до того было.
— Ой, Анхельм, вот не надо только мне врать! Ты рассказал мне, что она дочь Гальярдо, но забыл сказать, что удочерил ее? — Рин недоверчиво фыркнула. — Почему? Чего ты боялся?
— Что ты не примешь ее, — просто ответил Анхельм, обращая к ней грустный взгляд.
— И был абсолютно прав, — тихо сказала Рин. — Ей здесь не место.
— Я не хочу, чтобы девочка пропала в замке у Хавьера. Он погубит ее светлую голову.
Рин вздохнула и прижалась к его груди губами.
— Анхельм… — сказала она, и кожа под ее пальцами покрылась мурашками от теплого дыхания. — Роза навредит нам.
— Благие боги, она ребенок… всего лишь ребенок! Как может нам навредить ребенок? В мае она уедет учиться в университет, и ее не будет рядом. Она не видела ни Армана, ни Зару, не в курсе наших дел с кристаллом. Все, о чем она думает — это поступление…
Рин зажмурилась.
— Ты ведь хотел уехать, когда все кончится. Уехать, когда кристалл будет уничтожен. Для этого ты купил все эти предприятия.
— Ты догадалась…
— Да. Ты хочешь увезти Розу с нами?
— Я не смогу бросить ее здесь, когда начнется неразбериха. Мы уедем отсюда все вместе. Она… так похожа на тебя. Я подумал, что мы втроем выглядим, как семья, и это облегчило бы нам жизнь в Альтресии. Мы могли бы быть семьей, — робко закончил он. Рин стиснула Анхельма в объятиях и устроила голову на его руке.
— Могли бы, — сказала девушка полушепотом, а про себя подумала: «Если бы я не была аиргом».
— Я уже все решил, Рин. Роза с нами. Она не бездомный котенок, чтобы передавать ее из рук в руки. Через три года она станет совершеннолетней, а дальше вольна распоряжаться своей жизнью, как ей угодно. Но я бы хотел, чтобы она осталась с нами.
— Ты плохо понимаешь, о чем говоришь. Нам придется бежать очень далеко и долго, Анхельм. Мы пройдем через множество опасных и неприятных ситуаций. Мы будем в бегах лет десять, не меньше. Пока все не успокоится, пока последние ищейки не сгинут, нам придется прятаться. На моих руках будет много крови тех, кто захочет вернуть тебя в Соринтию. Я-то привыкла, но ты будешь в ужасе от такой жизни, а Роза и подавно не вынесет этого.
Анхельм ничего не ответил на это, лишь вздохнул.
— Но я не хочу тебя терять, — прошептала она, вдыхая аромат его кожи: лимон, мята, лаванда. — Не теперь.
Сразу за этим Рин почувствовала его жадные горячие губы на своих, его сильные руки на спине, талии, бедрах.
— У меня нет сил, — беспомощно рассмеялась она, пропуская его мягкие волосы сквозь пальцы. — Я тоже хочу тебя, но я так устала!
Анхельм с деланным разочарованием вздохнул, поцеловал ее грудь, затем повернул спиной к себе и удобно уложил.
— Мм-м, — протянула Рин, ерзая бедрами.
— Угомонись. А то я не отвечаю за себя. Ты-то устала, а я вот не очень.
Согретая теплом его тела и нежностью, Рин закрыла глаза.
— Анхельм? А что ты почувствовал, когда увидел меня впервые?
Он не отвечал так долго, что ей показалось, будто он уснул. Но тут он тихо проронил:
— Я остолбенел. Когда ты посмотрела на меня, мое сердце едва не остановилось. Когда заговорила со мной, я ощутил вкус близкой победы. А когда поцеловала — почувствовал себя всесильным.
— Ты вправду меня любишь? Действительно любишь? — спросила она, не решаясь посмотреть на него.
