— С ее головой все не так, как нужно. Ваша светлость, вам могло казаться, что перед вами был совершенно нормальный человек со стабильной психикой, но это было далеко не так. У Рин масса проблем, и большинство из них она приобрела по вине конкретной персоны, чье имя я не буду упоминать, дабы избежать скандала. Все, что она говорила вам о себе, вы не принимали всерьез, в то время как это было прямое предостережение не связываться с ней. Известно ли вам, по какой причине Рин оставила свой дом во второй раз? Казалось бы, идти-то ей было некуда.
— Она упоминала, что ее изгнали.
— Да, но почему?
— Рин поссорилась со Старейшинами.
Кастедар сел в кресло, стоявшее у кофейного столика из дуба, вынул из кармана пиджака небольшой серебряный портсигар, украшенный резными завитками, и достал сигарету. Неспешно закурил и, глядя в окно, медленно объяснил:
— Во время припадка Рин едва не убила собственную мать. К счастью, ее смогли остановить, но страшной ценой. Одного аирга она зарезала, второму свернула шею. Не рассказывала она об этом?
Анхельм просто смотрел на Кастедара, не в силах сказать ни слова. Новые подробности из жизни Рин не могли даже проникнуть в его сознание, стучась о железную стену убежденности в безгрешности возлюбленной. Нет, это не о его любимой женщине. Не о ней.
— Она просто защищалась, она не могла напасть на мирных… — пробормотал он. Но затем с леденящим кровь ужасом вспомнил глаза Рин, когда она занесла над ним клинок. Она была готова убить его. Она хотела его крови. Но ведь она была заколдована?! В своем уме Рин никогда бы не сделала подобного!
— Ваша светлость, я понимаю, вам тяжело поверить, что дорогая вам особа может быть больна, но это так. И вы должны смириться с этим. Вскоре мы прибудем в Левадию, где я возьму Рин под свой контроль и проведу курс лечения. На сколько дней вы сможете задержаться в Магредине?
Анхельм, до того стоявший у окна, тяжело опустился на диван и посмотрел на Рин, мирно спящую на кровати. Теперь он видел огромную разницу между той Рин, какую знал он, и этой. Ее лицо сейчас было таким добрым, нежным, умиротворенным, в то время как раньше даже во сне она всегда была напряжена, зубы сжаты, веки нервно дрожали, черты казались грубоватыми и острыми.
— Не более двух недель, — ответил он после долгого молчания, поднялся и подошел к постели Рин. Сел на краешек и нежно погладил спящую возлюбленную по голове.
— Этого достаточно. Я проведу интенсивную терапию, ее память вернется, психическое состояние укрепится и придет в относительную норму. Насчет этого не волнуйтесь, я знаю, о чем говорю.
— Спасибо вам, — тихо прошептал Анхельм, наклоняясь и прикасаясь легким поцелуем к волосам Рин. — Я не знаю, как благодарить вас за помощь.
— Не стоит благодарности, я получил определенную выгоду из ситуации. Меня интересует, на какой срок мы задержимся здесь? Я так понимаю, вам теперь нужно решить некоторые организационные вопросы.
— Да… Думаю, трех дней мне хватит. Я должен договориться с герцогом Уве-ла-Корде о назначении нового губернатора, объяснить каким-то образом, что здесь происходит. Спасибо Розе — он уже в курсе общей ситуации. Боюсь, что когда мы будем возвращаться, здесь будет выставлен гарнизон из гвардейцев императора. Утром я отправил письмо к тайному советнику и к министру вооруженных сил. Остается только ждать…
— Что же, подождем. У нас есть еще немного времени.
Он погладил Рин по волосам и спросил:
— Кстати, Рин спит уже довольно долго. Это нормально?
— Совершенно нормально.
— А Роза? Она тоже спит весь день.
— Пускай спит. Ребенок перенес грандиозный стресс, я немножко поколдовал, чтобы она успокоилась. Вам может показаться, что я груб с ней, но это для ее же блага, поверьте мне. Она не сопливая барышня, которая склонна бросаться в слезы чуть что. Борьба — комфортное для ее психики состояние.
Анхельм понимающе кивнул, прошелся по комнате и встал у окна.
— И все же я поверить не могу… Может ли быть такое, что Рин… притворяется?
Кастедар поморщился.
— Нет-нет. Меня не обманешь. Насколько я понял по вашему рассказу, она произнесла некую фразу, обращаясь к своему оружию, после чего потеряла разум. Исходя из этого, я могу сделать вывод, что она отдала максимум своих сил оружию, так как опасность была действительно огромной. Рейко, которая захватила вас в заложники, была уникальной в своем роде: она дожила до тысяча ста семидесяти лет. Возраст даже для аирга выходящий за рамки… экстраординарного. Прошу прощения за тавтологию. Я встречал долгожителей среди аиргов, но никто не проживал дольше шестисот с небольшим лет. Ваша светлость, выражение вашего лица заставляет меня думать, что я говорю вещи, неподвластные вашему пониманию.
— Нет-нет, я внимательно слушаю, просто это действительно… тяжело понять.
Кастедар затушил сигарету и продолжил.
