Рин закончила натирать тело эликсиром, который снимал с ее кожи краску, начисто вымылась, надела то самое белье и встала перед зеркалом. Вошла Вивьен.
— Нет, ну надо же, какая кружевная прелесть… — протянула она.
И вдруг Рин согнулась пополам, тяжело дыша, — как обычно, когда к ней возвращался обрывочек памяти. Она увидела лицо очень красивого мужчины с льняными волосами и ярко-голубыми глазами. Он улыбался и говорил: «Кружевная прелесть. Я удивлен. Правда удивлен. Как тебе такое в голову пришло? И почему ты вообще взяла ее с собой? Вроде поход к таким вещам не располагает…»
А затем услышала свой голос: «Я свободная женщина. Что хочу, то и делаю».
Он снова спросил: «А кто еще видел это твое изобретение?»
И все, видение пропало. Рин опустилась на прохладный кафельный пол и обхватила голову руками.
— Что такое? — обеспокоенно спросила Вивьен, обнимая подругу за спину. — Ты вспомнила, да? Вспомнила?
— Д-да. Вспомнила. Это белье, — Рин подцепила лямку лифа, — это мое изобретение. Я сшила его. Я умела шить. Этот блондин так сказал.
— Блондин? — не поняла Вивьен.
— Мой спутник. Блондин. Красивый очень, — пробормотала Рин. — Мне надо прилечь, Вив. Я не очень хорошо себя чувствую. Все кружится.
Подруга помогла ей подняться и проводила к кровати. Рин улеглась, обхватила руками и ногами длинную диванную подушку и уныло посмотрела на Вивьен.
— Прости, что пугаю тебя. Словами не передать, как я тебе благодарна за помощь.
Брюнетка с мягкой улыбкой на лице присела рядом и погладила ее по плечу.
— Признаться, поначалу меня настораживало твое поведение. Все эти внезапные прозрения, падения в обморок… Я уже думала отказаться от всего этого и оставить тебя в больнице, но не могу я так с тобой поступить.
— Почему? Я бы поняла. Я доставляю тебе столько хлопот.
Вивьен улыбнулась и рассказала:
— Я родилась в Бегаше, на Шаберговых островах. Моя мама, отец и бабушка работали на плантациях хлопка, а я вела домашнее хозяйство. Когда началась война, мы довольно долгое время еще ничего не знали. А потом начался голод. Морские пути отрезало от нас, а там не растет ничего, кроме хлопка и некоторых фруктов. Этого было слишком мало, чтобы прокормить большое население островов. Моя семья умерла от голода. Все, что успела сделать бабушка — это отправить меня прочь на утлой лодочке в Маскарену. Оттуда я перебралась на Южные острова, а дальше приехала в Левадию. Юг Соринтии разграбляли маринейцы, там было опасно, поэтому я решила ехать сюда, в место, где уж точно ничего не происходит. Мне пришлось продать брошку бабушки, чтобы купить себе место на корабле. Зайцем здесь не проедешь. Вот так, пятнадцать лет назад я приехала сюда, в Левадию, с Шаберговых островов. Мне было четырнадцать, в моем кармане была черствая булочка и сто двадцать пять ремов. Я ночевала в парке Эйна, пока меня не поймали полицейские. Меня хотели отправить обратно в Бегаш, но я так умоляла не делать этого, что меня отпустили. Мало того — нашли мне работу подмастерьем у одной пожилой дамы, которая делала шляпки. Когда она умерла, оставила свое дело мне. А я потом развернулась…
— На вопрос-то ответь…
— Как ты не понимаешь? — всплеснула руками Вив. — Я вижу в тебе родственную душу. А теперь, если ты закончила валяться, одевайся! Мы отправляемся во дворец к церемониймейстеру, а затем идем в мою студию. До показа всего два дня! Я хочу продумать твой образ сегодня же!
— Уже шесть вечера, а мы весь день ходили по галерее… — начала ныть Рин, но была безжалостно выпихнута с кровати. — Постой! У меня же все лицо сиреневое…
— Аметистовое, — поправила Вивьен. — Это аметистовый цвет. Хотя, признаться, не могу сказать точно. Он так переливается…
— Какая разница? Я о том, что я произведу переполох во дворце.
— О, об этом я как-то не подумала, — Вивьен на минутку остановилась и окинула взглядом комнату. Затем схватила со стола картонку и водрузила на голову Рин шляпку с вуалью.
— Не переживай. Никто не обратит внимания, — немного нервно сказала она.
— Себя этим успокаивай! — вздохнула Рин, глядя в зеркало. — Без штанов, но в шляпе.
Вивьен пожала плечами и стала одевать подругу, словно та была ее любимой куклой. За две недели Рин к этому более-менее привыкла, но все равно дергалась каждый раз, как Вивьен возникала перед ней с очередной сумасшедшей, но, бесспорно, гениальной идеей.
Итак, собравшись, подруги поехали по делам.
