- Но я хочу, - шепнул он, и Люциус медленно опустился на подушки. Билл расстегнул ремень и стянул его брюки вместе с бельём, высвобождая влажно блестевший член. Пьянящий запах ударил в ноздри, и он сдёрнул чёртовы брюки до конца, мельком подумав, что действует совсем не так красиво, как Люциус тогда. Но к чёрту. К чёрту всё. Он наклонился и, помедлив, обхватил губами гладкую остро пахнущую головку. Тронул языком, забирая больше. Вверх-вниз. И ещё.
Люциус вцепился в простыню так, что пальцы свело судорогой. Эти лёгкие прикосновения были мучительны – хотелось схватить за волосы, притянуть, проникнуть глубже. Билл ласкал его неумело, но от этого было только слаще. Не в силах сдерживаться, он двинул бёдрами. Билл отстранился, но лишь для того, чтобы устроиться поудобнее. Когда он опустился между раздвинутых ног Люциуса, тот ощутил жаркую волну волос, омывшую живот, и крепкую хватку на бёдрах. Получив дразнящий поцелуй в пупок, он протестующе застонал:
- Билл…
Тот усмехнулся и скользнул ниже. Теперь ласки стали увереннее, смелее. Он плотно сжимал губы, принимая глубже, или же медленно обводил языком головку, заставляя Люциуса вскрикивать и метаться на измятых простынях. Сильные руки сжимали его бёдра властно, требовательно, и в какой-то момент он ощутил лёгкое прикосновение к мошонке и ниже. Невольно вздрогнул, приподнялся.
- Нет? – очень серьёзно спросил Билл. Пламя свечей плескалось в жёлтых глазах расплавленным золотом, придавая ему потусторонний, неземной вид, но его палец нежно и настойчиво скользил меж раздвинутых бёдер, напоминая, что всё это происходит по-настоящему, здесь и сейчас. Люциус подумал о том, как осторожно Билл касался его волос в ту, первую ночь, и согнул ноги в коленях, раскрываясь. Он делал это всего один раз, когда-то давно, из любопытства, и решил, что это совершенно точно не для него, но… сейчас будет по-другому. С ним всё по-другому.
Билл поднялся, прошёл в ванную. Вернувшись, бросил на постель баночку с кремом и принялся стягивать брюки. Люциус, приподнявшись на локте, охватил его взглядом – всего, от взлохмаченной рыжей гривы до узких ступней.
- Красивый…
- Сам такой, - буркнул тот, опускаясь рядом. Ещё один поцелуй, и Люциуса вновь уложили на спину. Чуткие пальцы тронули промежность, и он закрыл глаза.
Билл неотрывно смотрел ему в лицо, стараясь не думать о том, насколько горячим и узким оказался Люциус. Он видел, что тот пытается расслабиться, но ощущал сопротивление мышц и понимал, что ему не слишком приятно. Билл склонился к его губам, не целуя даже, а просто прижимаясь, желая успокоить. Он продолжал двигать кистью, разминая, выглаживая, и вдруг Люциус вздрогнул и глухо застонал ему в рот. Он повторил движение, и тот выгнулся, стиснув пальцы внутри себя. Невероятно. От всего этого у Билла окончательно потемнело в глазах. Он притянул Люциуса ближе, из последних сил стараясь не торопиться. Но тот сам подался навстречу: вскинул бёдра, вцепился в плечи – точно будут синяки, и, постанывая, насадился на его член, именно так, как он и представлял. Захваченный невероятным ощущением, Билл зажмурился, приподнялся на руках, проникая ещё глубже. А потом осторожно лёг на него, целуя лоб, глаза, щёки, шепча какие-то глупости. Наверняка глупости. Когда Люциус немного расслабился, он плавно двинул бёдрами, и оба застонали, прижимаясь ещё теснее, сплетаясь, вплавляясь друг в друга. Билл словно покачивался на тёплой морской волне; она несла его, оставаясь на губах солоноватым привкусом выступившего на коже пота. Когда Люциус задрожал в его руках, он скользнул вниз и сделал то, чего так хотелось: поймал губами пульсирующий член, выпивая до капли сперму, - горько-солёную, словно морская вода.
Оглушённый, он уткнулся лбом в живот Люциусу, но тот, отдышавшись, вновь вцепился в его изрядно помятые плечи, утягивая вверх. Билл замер, глядя на него: лихорадочный румянец на щеках, взмокшие пепельные пряди, шальной взгляд. Люциус улыбнулся – тягуче, сыто. А потом поднял руку, коснулся его лба и шепнул:
- Ну, давай же…
И Билл, уже не осторожничая, вцепился в его бёдра, забирая своё, наслаждаясь податливостью разгорячённого тела. Тёплая волна превратилась в водоворот, и он, мучительно застонав, выплеснулся в Люциуса и опустился ему на грудь, не в состоянии шевельнуть даже пальцем.
Когда к нему вернулась способность думать, он осознал, что навалился на Люциуса всем весом, впечатав его в кровать. Он тут же откатился в сторону, но тот ухватил его за руку.
- Не уходи.
- Ну, - хрипло начал Билл. Кашлянул. – Вообще-то, я у себя в спальне.
Люциус лежал, закрыв глаза, и в полумраке невозможно было рассмотреть выражение его лица. Билл потянулся за палочкой, наложил на них обоих Очищающее и опустился на соседнюю подушку. Ужасно хотелось спать, но ещё больше хотелось лежать рядом, обниматься и пороть чушь. Никак синдром молодожёна. С ума сойти. Хотя, один-то раз можно: просто не думать о проклятиях и о том, что будет потом. Он придвинулся ближе.
- Люциус?
- Что? – тот повернулся к нему, по-прежнему держа глаза закрытыми.
