За скрепостным валом Кастра Танагра была во многом такой же, какой она предстала воображению Тигурия в её лучшие времена. Гладкие мраморные стены внутреннего убранства были нетронуты прошедшими столетиями, сквозь переливающиеся витражные стёкла, установленные в башнях, сияло закатное солнце. Пока смертные собрались возле пролома, Первая Рота терминаторов двигалась через эспланаду со штормовыми болтерами наготове, сканируя окружение на предмет любой угрозы с готовностью устранить её без всякой пощады.
– Что ты чувствуешь? – спросил Калгар, досылая боезапас в Перчати Ультрамара[5], которые щёлкнули по готовности. – Кто здесь?
Тигурий потянулся своим сознанием в поиске трудноуловимого следа чьего-то присутствия внутри этих стен. Позолоченные двери главного хранилища были заперты, на медной поверхности были вытравлены геральдические символы множества героев Легиона.
Тяжело сказать наверняка, мой господин, но я чувствую биение множества душ в хранилище.
– Враги?
– Не знаю, – сказал Тигурий, – я так не думаю.
Калгар кивнул Агемману, и тот обрушил бронированную стопу на запертую дверь. Она распахнулась, и терминаторы друг за другом, пригнувшись и вскинув оружие, вломились внутрь. Замыкали цепочку Агемман в сопровождении Лорда Калгара. В зале прозвучали выстрелы, и Тигурий опознал по ним лазерную винтовку Марк IV Конора. Штормболтер рявкнул в ответ, оглушительно в сравнении с лазерными выстрелами, и раздался крик. Но это был не боевой клич или вой демона, а скорее испуганный вопль смертного. Прежде чем выстрелы раздались снова, Тигурий протолкнулся внутрь помещения. Его улучшенное зрение с лёгкостью пронзило тьму.
– Стойте, – крикнул он, и его посох засиял ярким белым светом. – Ультрамарины! Опустить оружие.
Первыми, кто достиг Кастра Танагра, были не враги. Ими были граждане Талассара.
Два «носорога» остановились в тени деревьев на краю глубокого ущелья, их двигатели недовольно рычали. Грязный дым с примесью сажи вырывался из выхлопных труб. Сципион Воролан уловил едкий запах горелого масла, и подумал, что эти двигатели не смогут долго терпеть столь оскорбительное обращение.
Он ощутил нарастающий гнев Лаенуса, который стоял рядом. Новобранец был одарён в искусстве обращения с машинами, и спокойно наблюдать за тем, как воины, которые должны чтить ритуалы обращения с доверенными им транспортами, проявляют такое пренебрежение, было для него тяжёлым испытанием. Лаенус был хорошим воином, однако Сципион знал, что скорее всего тот отправится в кузнецу, став техмарином.
– Разве они не видят, что так двигатели будут глохнуть! – возмутился Леанус, качая головой.
– Нам остаётся надеяться, что их дисциплина столь же слаба, как и познания в технике. – отметил Сципион, глядя как боковые двери машин открылись, выпуская отряд дестантников Астартес. Их ярко-оранжевую броню пересекали тигровые полосы, и Сципион скривился в гримасе отвращения от увиденного.
– Когти Лорека, – прошипел он. – Отступники.
Он почувствовал, как тот же гнев закипал в остальных Громовержцах. Скрытые зарослями кустарника и нагромождениями валунов, они приняли более напряжённые позы. Их ненависть к этим воинам была почти что материальной, и Сципион увидел, как многие потянулись пальцами к курку.
Ненависть может быть полезной эмоцией в бою, но наполняя воина силой, и целеустремлённостью, она одновременно делает его неосмотрительным.
– Ждём, – сказал он, более низким и властным тоном. – Атакуем по моему сигналу, как предписывает Кодекс.
При упоминании священного свода законов своего примарха, бойцы его отряда отпустили курки, и Сципион немного расслабился. Они покинули Гераполис тринадцать дней назад и двигались на восток, вдоль реки Конор, которая несла свои воды с гор к лесистым равнинам Эспандора.
Тонкие полоски дыма стелились по небу вдоль горизонта. Иул Феннион повёл своих людей на северо-восток, Праксор Манориан – на юго-восток, а Сципион с остальными двинулся прямиком вглубь вражеской территории. Войска Рождённых Кровью под командованием Королевы Корсаров были свирепы и многочисленны, но неосторожны и продвигались так, будто были уверены, что уже захватили планету. Их отряды были простой массой солдат, техники и безымянных тварей без авангарда, разведчиков или прикрытия.
До сих пор Громовержцы избегали открытых столкновений, Сципион не мог позволить привлекать внимание до тех пор, пока местоположение Королевы Корсаров не станет точно известно.
Его воины рвались в бой, и Сципион не мог их за это винить; поведение тех падших Адептус Астартес говорило о неимоверной заносчивости.
И Громовержцы заставят их за это поплатиться.
