Потом это. Зернистая картинка, наполненная помехами и дезориентация. От неожиданности он стал ловить воздух ртом, когда зрение сфокусировалось, и внезапно отчётливо стала видна каждая трещинка каждой плитки на полу, все мельчайшие изъяны раствора между ними, будто он изучал их под микроскопом.
Он снова потянулся рукой, на этот раз более осторожно, и стал ощупывать кончиками пальцев правую сторону. Его коротко остриженные волосы были аккуратно выбриты, и он коснулся швов на свежем рубце, протянувшемся от глазницы до уха.
Уриэль поднял глаза и увидел Пазания, Магоса Локарда и Апотекария Селенуса, стоящих перед ним. Они находились в длинном медицинском отсеке, отведённом под манипуляции с аугметикой, судя по обилию верстаков, инструментов и наполовину собранных имплантатов конечностей, разложенных вокруг.
– Что ты помнишь? – спросил Пазаний. Уриэль видел его лицо с небывалой чёткостью, хотя совсем недавно у него было ощущение, будто он смотрит через мутное стекло.
– Я помню, как мы отвоевали у врага орудийную батарею, – ответил Уриэль, и внезапно встрепенулся. – Ваанес! Я дрался с Ардариком Ваанесом. Он...?
– В камере, из которой даже каллидусу[6] сбежать не под силу.– заверил его Пазаний. – Шаан и Судзаку допрашивают его сейчас.
– Он не станет с ними разговаривать. – сказал Уриэль.
– Так и есть, – согласился Пазаний. – Он настаивает, что будет говорить только с тобой.
Уриэль кивнул. Меньшего от ренегата он и не ждал. Уриэль до сих пор не мог определиться, что чувствует после столкновения с тем, кого однажды называл боевым братом и кто позже бросил его на произвол судьбы.
– Я разберусь с ним позже, – сказал Уриэль, отложив вопрос на потом. – А прямо сейчас у нас найдутся дела поважнее.
Пазаний не стал спорить, и Уриэль вздрогнул, когда картина битвы за орудийную батарею внезапно возникла в его сознании.
– Я вспомнил то создание, воина с моим лицом, – признался Уриэль. – Это он стрелял в меня.
– Хорошо, что он такой же дрянной стрелок, как и ты сам! – заявил Пазаний, а Селенус только хмыкнул, недовольный такой фамильярностью.
– Не похоже, чтобы он был плохим стрелком.
– Но ты жив, не так ли? – заметил Пазаний. – Ты был слишком близко, чтобы болт смог полностью разогнаться, хотя всё равно останется неприятный шрам, смотри.
– Рубцы исчезнут, – заметил Локард, раздражённый тем, что качество его работы подверглось сомнению. – Апотекарий Селенус и я пытались спасти глаз, но повреждения были весьма обширными, поэтому в итоге я заменил его на превосходный имплант. Моей собственной разработки, кстати.
– Покажи мне, – сказал Уриэль.
Локард протянул зеркало, и тот уставился на бледное, осунувшееся лицо в отражении. Черты его были тоньше, один глаз всё ещё был отёчным. Локард хорошо справился, аугметика аккуратно заполняла глазницу, соответствуя положению и форме левого глаза. Теперь один был серым как грозовое небо, а другой сиял холодным как металл, голубым.
– Прекрасная работа, – признал Уриэль, хотя мысль о потере глаза причиняла ему боль.
– Именно так, – согласился Локард, – к тому же он намного эффективнее предыдущего. Теперь у Вас есть доступ к большому числу визуальных спектров, улучшенная ориентация в пространстве, более продвинутый механизм нацеливания при стрельбе из болтера, и, что самое главное, возможность захвата и хранения изображений.
Примите мою благодарность, – сказал Уриэль, стараясь выглядеть учтивым.
Поскольку он стал лучше осведомлён об окружающем пространстве, Уриэль понял, что находится на нижних палубах Лекс Тредецим. Сооружение двигалось, и новый чувствительный имплант подсказал капитану, что спуск идёт под углом в четыре градуса. Не успел он оформить мысль, как поток информации стал прокручиваться в поле зрения его правого глаза.
Уриэль мысленно перекрыл поток информации, не зная заранее, что мог. Он хорошо знал Ущелье Четырёх Долин. Это была одна из крупнейших подземных галерей Калта. Она была создана искусственно и соединялась с Каверна Драконис, системой природных пещер, которые, как считается, были самыми древними на Калте. Местные легенды гласят, что пещеры Каверна Драконис в древние времена были высечены в скальной породе Калта по воле мифического змея, сотворившего здешний ландшафт.
– Ущелье Четырёх Долин, – проговорил Уриэль. – Мы отступаем. Врата пали?
– Да, – устало ответил Пазаний. – Они использовали какой-то машинный вирус, чтобы обратить все механизмы против нас самих.
– Несколько упрощённое объяснение, – добавил Локард, – но пока этого достаточно.
Уриэль не стал расспрашивать магоса и повернулся к Пазанию и Селенусу.
