– Не вздумай предлагать Хомяку взятку. Даже не намекай на это. Ему червонцы не нужны, живет на всем готовом в своей пирамиде и сдохнет там. Он помешан на торговле, так что постарается ободрать тебя как липку. И пофиг, что профит уйдет в казну города, а затем в карманы советников. Если тебе показалось, что ты переторговал, получая свою диадемку, то забудь – тебе повезло. У Хомяка есть еще один бзик – ему тяжко, когда то, что он считает произведением искусства, могут пустить в переплавку, а по тупым законам, принятым Дибичами из совета, все, что не используется, должно уйти в Академию по цене металла. Вот этим мы и попробуем воспользоваться, но ты лучше вообще рта не раскрывай.
В ответ мне не осталось ничего другого, как просто пожать плечами.
На территорию порта наш транспорт ожидаемо не пропустили. Через проходную прошли только мы с инструктором. А дальше уже привычно на вызванном электрокаре, похожем на тот, что развозит гольфистов по полям. Я в своем старом костюме и купленном почти на бегу недорогом пальто и Коршун в плаще, впрочем, как и руливший каром дружинник в камуфляже с кольчужными вставками, смотрелись на этой таратайке крайне нелепо. Но делать нечего – написанные когда-то и кем-то не сильно умным правила караульной службы не вырубишь не то что топором, даже гранатой не подорвешь.
Гигантская уступчатая пирамида с башней магопреобразователя на макушке за время моего отсутствия ничуть не изменилась. Впрочем, как и паранойя охраны, а также убогий вид логова главного хранителя городского склада артефактов. Все те же серые стены, прилавок, древний компьютер и раздвижные створки за спиной хозяина этого места. Да и сам хозяин не стал ни краше, ни моложе – прежний ястребиный нос, морщинистость шарпея и глаза стервятника. К тому же в магазин одежды он так и не сходил.
– Че надо? – в излюбленной манере китежских хамов встретил нас Задоров Матвей Егорович по прозвищу Хомяк.
В этот раз я уже не тупил и поинтересовался именем такого нужного человека. Теперь не придется изгаляться, чтобы избежать прямого обращения.
– Доставай бутылку, – сказал мне Захар, продолжая сверлить глазами Хомяка. – Иначе этот скот с нами даже разговаривать не станет.
Я молча подчинился.
Цапнув бутылку, Хомяк взбаламутил содержимое и осмотрел его в свете лампы.
– Молодая, – разочарованно протянул старик.
И все же та поспешность, с которой он убрал бутылку под прилавок, говорила о многом.
После подношения его словно подменили.
– Захар, ворчун ты колченогий! Сколько лет, сколько зим? Совсем забыл старого друга.
Расплывшийся в улыбке хранитель даже сдвинул часть своего казавшегося монолитным прилавка, чтобы выйти и обнять Коршуна. На фоне старого дружинника Хомяк смотрелся карликом.
После обнимашек он тут же вернулся за свой прилавок:
– Ну и что вы собрались отобрать за бесценок у старого бедного кладовщика?
– Ага, у тебя отберешь, – фыркнул Захар. Затем кивнул в мою сторону. – Помнишь парня?
– Парня-то я помню, другой вопрос: куда он подевал чудненькую такую корону и другие цацки. Что, дружок, потерял? Захотелось раскошелиться и выплатить компенсацию?
– Не потерял, но выкупить готов хоть сейчас, – все же не удержался я и нарушил запрет Захара.
– Не о том говорите, – влез в разговор старший инструктор. – Матвей, парню нужны наручи опричников-побратимов.
– Удивил. – Хомяк поднял кустистые и седые брови. – Наручи найдутся, но ведь ты не только за ними приехал.
– А еще нам нужен штурмовой щит старой работы.
– Серьезно? – даже с какой-то обидой в голосе уточнил Хомяк. – Мне тут воевода в мозг кайлом своей тупости так лупит, аж искры идут. Думаешь, он оставит в закромах хоть что-то стоящее. Хотя есть кое-что.
– И что? – настороженно спросил Коршун.
Я полностью разделял настроение своего покровителя, памятуя о подсунутой диадеме и тем более о покладистости старика в плане наручей.
– Ледяной доспех.
– Да ладно! – возмущенно фыркнул Захар. – Только это? Уверен, что воевода плюется каждый раз, когда ты ему предлагаешь подобную рухлядь.
– И чем тебе не угодил этот щит? – притворно оскорбился хранитель артефактов.
– А ты его носил, крыса тыловая?! Это же мрак какой-то. До сих пор как вспомню, в дрожь бросает. Последний раз надевал его, когда мы штурмовали оставшееся логово коммунистов.
– На Драконьей горе? – проявил информированность Хомяк.
– Да. Они мало того что наслушались агитатора с Земли, умный был до жути, тварь мерзкая. Так еще и плотно сидели на перламутровой пыльце. Тогда наших половина полегла. Вот с тех пор я к этой штуке даже притрагиваться не стану.
– Значит, не возьмете?
– А есть что-то хоть близко похожее по мощности?
– Нет, – развел руками Хомяк, – все выгребли. Одни штамповки остались.
– Ладно, – горестно вздохнул Коршун, – возьмем один, но только спишешь, как на работника.
Я сидел тихо как мышка. Конечно, вопросы буквально перли из меня, но интуиция вопила о том, что нужно помолчать. Прочитать этих старперов было невозможно. Мало того что у каждого по мощному защитному артефакту, так они еще и пользоваться им умели так, что ни крохи эмоций наружу не просачивалось.
