Как и в любом ночном клубе, общаться компанией было трудновато. Поэтому мы быстро разбились на пары, и, что удивительно, Анна взялась за Саню. Ее спутник реагировал на это вяло и больше внимания уделял танцполу. Впрочем, интерес Шаталиной к подпольному артефактору был вполне понятен. И то, что она легко вычислила, кем именно является Барабаш, тоже не вызывало сомнения. Но ей вряд ли что обломится. Пусть Аня и опытная пума, но Саня еще тот сурок, и дружить он предпочитает с такими ленивыми и неагрессивными котами, как я. Именно потому, что ленивых котов, кроме мелких мышей и сметаны, почти ничего не интересует. А вот с госпожой Шаталиной вполне можно вляпаться в такие проблемы, что моя вражда с ушкуйником покажется разборкой на заднем дворе школы.
– О чем задумался? – проследив мой взгляд, спросила Эльвира.
– Да вот переживаю за Саню.
– Кто она тебе? – все же задала мне чародейка давно назревший вопрос.
– Друг, который слишком ценен, чтобы с ним спать, – прямо глядя в глаза Эльвиры, честно сказал я.
– Ну, тогда пошли танцевать, – резко сменила тему девушка, и мы действительно пошли на танцпол.
Именно там во время минорного сета я и поцеловал ее в первый раз. Пробежавшая между нашими телами крохотная молния, которую на Земле посчитали бы признаком воссоединения истинных половинок, здесь была всего лишь следствием возбуждения двух магов.
Аня все-таки допекла Барабаша, и, когда мы вернулись за столик, он предложил сменить обстановку и повел нас в пещеру с казино. Там за столом игры в крэпс возбудившаяся после особо удачного броска Эля сама поцеловала меня.
Все эти пещеры с фальшивыми драгоценностями стали вдруг неинтересными, и я засобирался домой. Грета попробовала взбрыкнуть, но Гена так глянул на свою спутницу, что она тут же заткнулась.
Правильно, девочка, привыкай. Это дома и на отдыхе Баламут милый, заботливый и даже плюшевый, а сейчас он чувствует себя на боевом посту по защите друга и командира.
Неудивительно, что, вернув себе все свои убойные цацки, Гена выдал через браслет такой всплеск облегчения, что заставил меня улыбнуться.
Поездка обратно на Бесшабашку показалась для нас с Элей крайне утомительной, поэтому по приезде мы не стали затягивать и приступили к делу, как два перевозбудившихся подростка.
Это, конечно, не то чувственное безумие с мощными разрядами, что было у меня с Коломбиной, но все равно намного лучше, чем секс с обычной женщиной.
Уже когда все закончилось и мы, просто обнявшись, лежали, я спросил:
– Эля, скажи, что ты вообще нашла во мне? Не сейчас, когда я превратился в красавца со славой успешного строптивца, да еще и с крутым прозвищем, а когда на меня без жалости и глянуть-то было невозможно. Загнанный, запуганный и далеко не красавец.
– Ты и сейчас не красавец. – Эля засмеялась, похлопав меня по животу, где кубики намечались лишь в очень далекой перспективе. – А когда увидела тебя в первый раз, все действительно было еще печальнее. Просто ты кое-чего не понимаешь, Никита. Этот город забит эгоистами. Здесь все думают только о себе, и ни о ком другом. Я столько раз обжигалась на подонках и просто самовлюбленных тупицах. А когда поняла, что ты ради ребенка, который тебе даже не дальний родственник, шагнул в абсолютную неизвестность, то тут же влюбилась. Сразу начала планировать, как сделаю из тебя Аполлона, к тому же доброго, заботливого и храброго.
– Ох, милая, – криво улыбнулся я, – боюсь, что ты в пролете почти по всем пунктам, кроме заботливого. Да и забота моя порой выходит какой-то странной. Так что думай, а пока давай вернемся к теме эгоизма.
Сказав это, я потянулся к тумбочке, где лежала гривна, которую Эля стянула с меня чуть ли не раньше рубашки. Она тут же напряглась, но я не собирался уступать. Раньше в постели с женщиной я не использовал ментальный артефакт, вот и захотелось попробовать.
– Надеюсь, ты знаешь, что прочитать чужие мысли невозможно, – пояснил я свои намерения. – А вот распознавание эмоций ведет к пониманию желаний.
В глазах Эли отразилась верная догадка, и она не ошиблась. В следующие два часа именно понимание желаний партнерши дало потрясающий эффект.
Беловодская зима навалилась на славный Нью-Китеж-град всей своей тяжестью. Выпавший в воскресенье слабый снежок уже ночью превратился в настоящий снегопад, а утром понедельника разразилась первая магическая буря.
Приходу бури обрадовались все, как и густому снегу, упавшему на город. Дело в том, что буря повысила в городе магический фон и все, кому не хватало подпитки тонизирующих амулетов, взбодрились. Если в уделах внешки приходилось запускать стабилизирующие вышки, то в Китеже обитало столько людей, в той или иной степени поглощающих энергию, что действие бурь сглаживалось и никому не приносило ни малейших проблем. Что же касается снега, то коммунальные службы к нему были полностью готовы. Еще затемно по улицам с тихим рокотом покатились снегоуборочные машины.
