Взглянула на него исподлобья. Разбежалась.
— Я ещё не помылась, — процедила я сквозь зубы.
— Так мойся, — раздался простой ответ.
— Я не могу, когда на меня смотрят, — часто задышала от возмущения. — Лорин, прекрати меня донимать, пожалуйста. Я тебе ничего не делаю. Ты издеваешься надо мной просто так, неужели тебе так нравится причинять окружающим дискомфорт?
Почувствовала обиду. Не за что меня так наказывать!
— Окружающим — нет, тебе — да.
Это было уже слишком. Даже его тон стал насмешливым. Еле удержалась, чтобы не начать брызгать на него водой. А как, руки-то заняты! Вместо чёрной полосы — алая пропасть, в которую я угодила. Жить с тем, кто ждёт не дождётся причинить тебе моральную боль — это «лучшее», о чём я мечтала. Лорды, любимые, поклонники — бред! Верховный озабоченный и жестокий альфа — вот новый эталон девичьих грёз! Завидуйте, дуры, последнего забрала… или лучше сказать «радуйтесь»?
— За что? — это вырвалось с такой обидой, что показалось, будто у меня затряслась нижняя губа.
Глаза и так уже были на мокром месте, и мне хотелось поплакать в тишине и одиночестве.
Лица Лорина я не видела. На него вообще редко смотрела. В особых случаях, и то только, когда это требовалось, чтобы правильно расценить слова негодяя. Вода почти остыла. Плечи и спина начали замерзать. Ну, точно, замёрзну и умру.
— Потому что я могу, — вполне обыденно отозвался сереброволосый мужчина. — Ты принадлежишь мне, и я в праве играть с тобой.
Играть. Дорогие у него игрушки.
— Чтобы ты знал, — тихо и со слезами на глазах подала я голос, — за такого злого мужчину, как ты, женщины замуж не пойдут. Ты останешься один, если не перестанешь быть таким жестоким и… и плохим…
Я захныкала, ощущая слёзы, стекающие по щекам. Хорошо, что я не сидела к нему лицом. Уголки губ опускались вниз, подбородок дрожал, и я ощущала смертельную обиду. Злость и страх ушли. Я просто не понимала и плакала, шмыгая носом.
— О, — засмеялся он как-то странно, — Котёнок, ты прямо клубок нежностей. Даже мне тебя пожалеть захотелось. В какой-то момент.
Я продолжала лить слёзы. Просто ощущала себя оскорблённой. А какой у него тон был? Где-то умилённый, но всё же в его голосе сквозила издёвка. Ему хорошо, когда другим плохо…
— И да будет тебе известно, один я не останусь, — заговорил он вполне обычным тоном. — У меня же есть ты.
Пуще прежнего затряслась нижняя губа. Все мои слова обращает против меня. У этого гада талант к унижению.
Но к моему искреннему удивлению раздались шаги и послышался звук закрываемой двери. Я тут же обернулась. Ванна была пуста. Быстро утёрла глаза, чтобы убедиться. Прислушалась. Вроде на кухне. Не теряя ни секунды, быстро встала, переступила через бортик, пара шагов, и я уже закуталась в полотенце. Фух, успела. Постояла чуть-чуть, утирая лицо. Кончики волос по-прежнему были мокрыми, зато у корней были слегка влажными. Быстро спустила воду, схватила свои вещи и вышла.
Лорин пил чай. При моём появлении на его лице появилась кривая улыбка. Я исподлобья покосилась на него и пошла к себе. Посуду завтра помою. Видеть его не хочу.
— Только не ложись спать, — услышала я и остановилась, поставив ногу на ступеньку.
— Что-то случилось? — хмуро посмотрела на него.
Я всегда говорила тихо, а сейчас вообще чуть ли не шептала. Мне было как-то опасливо повышать голос. Неведомый страх. Да и темно уже на улице… мрачно и кошмарно.
— К нам придут гости, — сделал он глоток чая. — По твою душу.
Я тут же испуганно сжала край полотенца. Что опять?!
— Это родственники того парня? — выдвинула я своё предположение.
Чёрт, я не готова! Что мне им сказать? Как отреагировать? Расплачусь — это точно. Буду молить о прощении… да, это нужно сделать.
— Что? — изогнул Лорин брови. — Нет, конечно. Старейшина придёт и проведает тебя.
Слегка растерялась. Старейшина? Это те, кто тут главный?! И Лорин так просто об этом говорит?! Вот мне влетит…
— Я же вроде в порядке, — слегка трусливо пробормотала я, прижимая одной рукой к себе вещи посильнее.
Выражение лица ликана плавало от жалости к иронии и обратно. Обязательно так смотреть? Вот бы броситься в него чем-нибудь, чтобы стереть такую ненавистную ухмылку!
— Ты дура — это не лечится, — заявило это охамевшее существо, начиная меня рассматривать. — Но, к сожалению, ты под моей опекой, и вся ответственность за тебя лежит на мне. Многие недовольны моим решением, и старейшина будет тут, чтобы убедиться в твоей невинности и наконец-то поставить точку в этом деле.
Что?! Опять? Нет! Ну зачем?.. И почему он так об этом говорит? Мы убили живого парня! А я ведь просила! Но Лорина это всё словно забавляло. Ну, точно дикарь.
Затравленно поглядела на мужчину и начала подниматься по лестнице.
— Если бы кое-кто умел прощать, то ничего бы этого не было, — прошептала я себе под нос.
— Я всё слышу, — раздался громкий голос ликана, и я тут же ускорилась, взлетая по лестнице.
