Этот вопрос был ожидаем, но я всё равно была не готова. Виер всё рассказал! Нет, надо поиздеваться, чтобы я сама всё по чайной ложке выкладывала, а он смаковал. И ведь всё это время стоял и просто тупо смотрел на меня. Зачем? Нагнетал? Да я привыкла уже, если честно. Страшно, да, но не смертельно.
— Они забрали мою книгу…
— Сначала, — потребовал мужчина.
Может, послать его? Интересно, что тогда будет? Проверять пока не хочется, но чувствовать себя виноватой уже надоедает.
— Я читала, потом ко мне подошёл Кай, — заговорила я, — Мы разговорились, затем подошла его подруга…
— Да, — протянул альфа, — Я не думал, что Кара была права. Но тебе действительно нужно всё разжёвывать и не один раз. Я же сказал, чтобы ты ни с кем не общалась, кроме своих. Какого хрена ты открыла рот и начала «задушевную» беседу с ребёнком?
Стало обидно. Значит, нельзя поговорить с маленьким мальчиком?! Он то что может сделать?!! Предать? Подставить?! А может, он придумал злодейский план по захвату этого маленького, но гниющего королевства?!! Что за ересь? Почему? ..
— Я не хотела с ним разговаривать, — впервые за долгое время ощутила слёзы, подступающие к глазам, — Но он настаивал.
Подошёл, встал над душой. Я его попросила уйти, но он отказался. Не гнать же мне его взашей было…
— Слово «игнорирование» тебе о чём-то говорит?! — повысил он голос.
Я боялась поднять не то, что глаза, а голову вообще. Да кто же я такая? Затворница, которой запрещён любой контакт с окружающими существами? За что? Я не могла понять. Ещё и ветер этот… бросал мои взлохмаченные волосы в лицо. Отлично выбралась на природу.
— Я так и сделала, а он у меня книгу отобрал, — не выдержала и судорожно втянула воздух, — Потом начал рвать и дразнить…
— И ты, конечно же, пошла на поводу, — саркастично усмехнулся Лорин, — Глупо было бы предполагать, что ты поумнела.
Я пристыженно молчала. Получаю за этих сопляков. Это нечестно. Они виноваты! Во всём! Но схлопотала я! И за что? Подралась с детьми! Подумаешь! ..
— Нельзя этого делать, — продолжил он более спокойным, но серьёзным тоном, — Ты здесь никто. И это правда. Та, которую ты от себя гонишь, цепляясь за свой прежний статус. Забудь о своих правах, делай то, что говорят, и всё. От тебя требовалось это и раньше, так в чём проблема?! Так сложно просто следовать приказу? Я сказал — ты сделала. Всё. Никаких «если» и «возможно». Ты вся от пяток до пустой головы моя собственность. Захочу и обрежу твои волосы, одену намордник, повешу на тебя табличку. Да всё, что угодно. И всё потому, что я тебя купил. Чувствуешь связь?
Всё то устоявшееся хорошее настроение постепенно таяло, оставляя после себя лужицу из несбывшихся надежд. Снова. И когда я научусь? ..
Но обида давила на меня, словно сапог неведомого великана. Медленно, но верно меня прижмут к земле, а затем и вовсе раздавят, как букашку. И что делают бывшие люди, имеющие статус? Правильно, срываются. Я не хотела, вырвалось само…
— И что, мне надо было терпеть издевательства детей? — я отвернула лицо в сторону, чтобы скрыть струящиеся ручьи по лицу, — Я просто хотела забрать книгу…
— Да, надо было терпеть, — отрезал мужчина.
— А почему я должна была? — вдруг с какой-то лёгкой злостью спросила я, — Меня купил ты, а не они, и слушаться я должна тебя, а не их.
Его рука сомкнулась на моём предплечье и ликан чуть дёрнул меня на себя, чтобы видимо привести в чувства. Я испугалась — подействовало.
— Ты и меня не слушаешься, — тихо зашипел он, сжимая свою руку, — И не смей мне дерзить. Нос ещё не дорос…, а хотя постой и не дорастёт. Запомни: существо, находящееся в чьей-то полной власти никогда не сможет жить нормальной жизнью. И да, я врал тебе, радуйся. Не будет по-другому. Ты — не ликан. Ты — человек. Большинство из нас считает вас кем-то наподобие гримов. Грызётесь, лезете вперёд, готовы на всё лишь бы выделиться. А мы таких давим. И когда-нибудь у каждого жителя будет личный человек вместо домашнего питомца, ведь вы продажны, а золота у нас предостаточно.
Он резко отпустил меня, развернулся и ушёл. А я осталась, как всегда лить слёзы и корить Богов за свою искалеченную судьбу. А что? Больше мне ничего не оставалось.
