Кому он это говорил, догадаться было не сложно. Я ему это тоже говорила. Он — идиот, и всё этим сказано. Болван, каких поискать. Мог ведь ехать домой с золотом. Купил бы на него… даже не знаю, дом большой! Табун лошадей! Земли и рабов! Да всё, что в голову придёт. А взял меня, причём сломав мне жизнь при этом. Отлично, да? Он не взял тех, кто продаёт себя, но не отказался от той, кому претят все эти мысли. Ну, точно с головой поссорился.
Плохо мне сделалось, когда я увидела этот город. Большой, раскинулся на равнине. Хорошие высокие каменные стены. «Неприступный», — возникло в голове. Наша дорога вела как раз к воротам. Он был ещё далеко, и мы шли вниз, поэтому я смогла его разглядеть. Вдоль стен то и дело проходили… мужчины. На стенах я тоже приметила движение. Город хорошо охраняли. Домов не было заметно, только пару крыш. Мне вдруг в лицо дыхнуло каким-то жаром, и я почувствовала сильную слабость. Руки заледенели, стало душно. Довела я себя сама. «Из этой клетки я никогда не выберусь», — понимала я. Даже мой город не охраняли так сильно. Изнеможение достигло пика и я, прикрыв глаза, ощутила, как падаю…
— Эй? — меня дёрнули за руку. — А ну очнись.
Мужчина пару раз хлопнул меня по щекам, и я распахнула глаза. Ощущения были такими, будто меня кто-то резко разбудил от долго сна, хотя прошло всего несколько секунд.
— Что? — растерянно пробормотала я, отстраняясь от груди мужчины, на которой лежала.
Села ровно и тут же протёрла лицо. Сознание потеряла. И я живая. Значит, реакция у гадины хорошая. Потрясла головой, прогоняя слабость и какую-то непонятную истому. Держись, дура, потерпи.
Никто ничего не сказал, словно это была обыденность, и я была рада этому. Упала? Подняли и всё. Больше нельзя так делать. Нужно попытаться быть сильной хоть пару часов. Выжать из себя всё, чтобы потом уже принимать все пинки судьбы, не считая их.
Город неумолимо приближался. Рос на глазах. Я ощущала, как он давит на меня своей мощью. Никогда не могла бы подумать, что у обычной нечисти есть город.
— Вечер добрый, Лорин, — заговорил мужчина, охраняющий со своим другом закрытые ворота.
Я сидела и уверенно смотрела на ворота. Из толстых брусьев и железа. У нас ворота были просто деревянными. У них всё намного лучше, чем у нас… наша армия никогда бы не выбила эти «двери». Даже усилиями сотен людей. Высота метров пять, ширина ещё больше. Мы стояли, словно перед входом в дом великана. Внутри всё обрывалось, и я крепко стиснула зубы, удерживая свои слёзы внутри себя. Просто схватила всё в кулак и замерла, ожидая нужного момента, когда руку можно разжать и выпустить всё наружу.
— Здравствуй, Хур, — заговорил мужчина, сидевший позади меня.
Двое стоящих мужчин бегло оглядели остальных, и их взгляды скрестились мне. Терпи… и я сидела, держа голову прямо.
— Это кто? — вполне серьёзно осведомился Хур.
— Зверюшку себе купил, — слегка лениво отозвался ликан, ни капли не оскорбляя меня. — Ворота.
Последнее слово было сказано слегка грубо. Мне стало ещё более неловко.
— Я буду вынужден сообщить старейшинам, — выдал тот.
Это даже не угроза, а просто спокойная констатация факта.
— Не трудись, я сам всё сделаю.
Тот пару секунд ещё буравил во мне дырку, после чего пошёл вместе со своим другом к воротам. Он пронзительно свистнул. Сначала ничего не происходило, но потом раздались громкие щелчки и монотонное щёлканье. Медленно эти «щиты» разъехались в сторону, пропуская нас.
Я тут же уцепилась глазами за открывшуюся картину. «Чисто», — первое, что пришло в голову. Широкие вымощенные камнем улочки были извилистыми. Дома высокие, сделанные из дорогих материалов: перила, двери и ставни из красного дерева, невысокий забор из кованного железа, изысканные цветы, росшие на клумбах. Самое удивительное, что забор этот был сплошным. Никто не выделялся и не ставил себе высоченные ограды. Это было странно, люди всегда хотели выделить своё жильё на фоне остальных, если средства позволяли. С первых секунд сложилось впечатление крайне дорогого заморского города. Потом я увидела первых местных жителей, которые ходили по улицам. Все чистые, хорошо одетые и улыбчивые. Дамы шли втроём под ручку и хохотали, следом шли молодые парни и пихались, поднимая шум.
И вот мы выехали на главную улицу. Народ не спал. В домах горел свет, они все носились туда-сюда, оглушая меня своими голосами. Эта улица показалась мне главной. Очень широкая, и я увидела первые лавки. Они были украшены резьбой, и висели вывески с рекламой. Сапожник, портной, кузнец. Солнце село, но было всё ещё светло. Возле каждого дома на металлической подставке висела широкая чаша с низкими бортами, подвешенная на цепочки. Хозяева домов начали зажигать их, освещая улицу. Сразу всё преобразилось, наполняясь каким-то тайным буйством. Носились дети туда-сюда, и не абы как одеты.
