Из небольшого куска мяса вышло три стейка. Женщина сложила жареные куски на большую тарелку и поставила перед открытым окном. На удивление в кухне не было жарко. Там как-то странно была построена печь, что всё тепло уходило в стену вплоть до второго этажа. Грела она только её, а воздух вокруг лишь слегка прогревался, так, что я даже не вспотела.
Уила позволила мне порезать овощи. Ножи тут тоже были разными. Выбрала тонкий и удобный. Сначала под бдительным взглядом кухарки было неудобно, но потом как-то втянулась.
— Пальцы себе не отрезала, значит повар из тебя выйдет хороший, — рассмеялась она, скидывая всю мою работу на раскалённую сковороду.
Деревянной лопаткой мешала долго, потом взяла жестяную банку и посыпала бушующую еду солью.
— Ну, вот, собственно, и всё, — выдала Уила, вытирая руки о кухонное полотенце. — Теперь всё чуток остынет и можешь Лорина звать.
Не пойду к нему. Буду кричать отсюда.
— Уила? — подала я голос.
Женщина достала из столешницы чайник и начала набирать в него воды.
— М-м-м?
— А специи больше никакие класть не нужно? — поинтересовалась я.
Марфа всегда кучу всего сыпала, и ароматы такие витали… а тут только соль. Мало ли, забыла?
— Нет, — чуть мотнула она головой. — Ты на эти банки не смотри — они почти все пустые. И специи покупать не думай, там нужно совсем чуть-чуть, а если переборщишь, то отобьёшь нюх Лорину и, что-то мне подсказывает, по головке он тебя за это не погладит.
Я тут же даже руки подняла, принимая капитуляцию. Специи, запрет, нюх. Всё усвоила.
— Стирать-то умеешь? — спросила она, со вздохом оглядывая меня. — Метлой по полу елозить учить тебя не буду, а вот с бельём надо учиться.
— Я видела, как стирают, — вздохнула.
Уила, которая является, как бы, кухаркой, сжалилась и решила мне всё показать. Нам пришлось растапливать печку на полную, чтобы подогреть воды. Там такая кастрюля для этих нужд была, просто необъятная! Ставилась на плиту, и туда наливалась вода, которую мы с Уилой начали таскать. Точнее Уила стояла у колодца, я носилась туда-сюда, выливая воду. Умаялась не сильно, но ощутимо.
Ванну, которую я обозвала бадьёй, цивилизация тоже стороной не обошла. Как я не заметила в дне сливное отверстие — не понимаю. Нужно было просто заткнуть его и наливать воду! Помылась, все дела сделала, затычку вынула, и всё… исчезло! Волшебство какое-то, ей Богу!
Учиться решили на моих вещах и… вещах Лорина. Тут слева стояла большая корзина. В неё наш барин складывал свою грязную одежду. Меня передёрнуло. Буду стирать шмотки своего несостоявшегося совратителя. Ирония так и бьёт ключом! Там были штаны, рубашка и тот не то камзол, не то куртка.
— Гляди, — женщина скидала мои и его вещи в ванную. — Засыпаешь всё это дело тёртым мылом, заливаешь обязательно горячей водой и оно отмокает час, может больше.
Я кивала. Там за корзиной обнаружилось всё, что нужно. Большая банка с тёртым мылом, плошка с тремя крупными цельными кусками того же мыла, только чёрного, пара щёток и наша любимая рельефная железная доска. Помню, всё удивлялась, как такие страшные звуки она издаёт. Думаю, скоро узнаю. По ней надо было елозить бельё, и оно якобы становилось чистым. Как? Для меня это была загадка.
Но вот от кастрюли пошёл пар, и мы на пару с Уилой вооружились кто чем: я ковшом, она маленькой кастрюлей. Начерпали воды, засыпали все вещи мылом и оставили отмокать. Я была готова поверить, что это всё. Но Уила засобиралась домой, а значит стирать мне предстоит в одиночку.
— Как постираешь, слей воду, прополощи вещи, отожми и вывеси, — давала кухарка последние напутствия. — Я приду завтра и мы будем готовить с тобой рагу.
Я растерянно её проводила взглядом. Ушла и сразу кухня стала чуждой. Чего мне делать? Бедный чайник давно пыхтел. Я осторожно сняла его с плиты. Сама нашла заварочную посуду и чай. Он был зелёным с ароматом розы. В принципе, с завариванием травы я справилась. Печь постепенно затухала. Она мне была не нужна, и я спокойно наблюдала за угасанием огня в её недрах…
— Палёным не пахнет — это хорошо, — вниз спустился Лорин, напугав меня до икоты. — И что ты собралась делать?
Он прошёл к столу и указал на большущую кастрюлю с горячей водой.
— Стирать, — облокачиваясь поясницей о столешницу, проговорила я чуть утомлённо.
Его брови изогнулись, а губы тронула саркастическая усмешка. Знаю, самой не верится.
— Надеюсь, не мои вещи, — усмехнулся он, потягиваясь.
Я тут же замерла. Как раз на его шмотках я и хотела отыграться… чёрт!
— Ну, как бы… — забормотала я потерянно. — На твоих… и своих…
Он не удивился, словно знал это и так. И зачем тогда угрожать и говорить мне такое? Что за мужик?!
— Испортишь одежду — буду ругаться, — заявил он вполне мирно, словно продолжая издеваться надо мной.
Был бы толк от этого.
— Я постараюсь не вредить, — буркнула я, отталкиваясь от столешницы.
