Раздался пронзительный звон треугольника. Джоди слез с забора и послушно отправился ужинать, а по дороге даже помогал Билли Баку нести ведро с молоком.
Наутро, сразу после завтрака, Карл Тифлин завернул в газету пятидолларовую купюру, спрятал этот конверт Джоди в нагрудный карман комбинезона и заколол булавкой. Билли Бак надел на Нелли недоуздок и вывел ее с пастбища.
– Будь начеку, – предупредил он Джоди. – Держи ее накоротке, а то еще укусит. Она совсем обезумела.
Джоди взял у него недоуздок и зашагал в сторону горного ранчо: Нелли шла следом, то и дело дергая веревку. На выпасе вдоль дороги начинал проклевываться дикий овес. Теплое утреннее солнце так приятно грело Джоди спину, что он на радостях забывал о своем почтенном возрасте и время от времени подскакивал. На заборах сидели и призывно щелкали дрозды с красными эполетами, в небе журчали жаворонки, а дикие голуби скорбно ворковали в дубовых ветвях, только-только покрывшихся сочной зеленой листвой. На полях грелись на солнышке кролики: над молодой травой торчали только их длинные уши.
Через час упорного подъема Джоди свернул на узкую дорогу, которая вела по еще более крутому склону прямиком к горному ранчо соседей. Над верхушками дубов уже виднелась красная крыша конюшни, и Джоди услышал равнодушный собачий лай.
Внезапно Нелли дернулась и чуть было не вырвала недоуздок из рук мальчика. Со стороны конюшни раздался пронзительный животный вопль, затрещало дерево, и мужской голос что-то прокричал. Нелли взвилась на дыбы и заржала. Джоди дернул недоуздок, и тогда она, оскалив зубы, бросилась на него. Джоди с испугу кинул веревку и прыгнул в кусты. Из-за деревьев снова донесся высокий вопль, и Нелли на него ответила. Стуча копытами, по дороге прямо на них летел жеребец-производитель, за ним волочился порванный недоуздок. Его глаза горели безумным огнем, твердые раздутые ноздри алели, точно пламя. Черная блестящая шкура лоснилась в солнечных лучах. Жеребец несся так быстро, что не успел затормозить перед кобылой: она завела уши назад, вскинулась и лягнула его на ходу. Жеребец развернулся, встал на дыбы и обрушил на Нелли передние копыта. Когда та пошатнулась от удара, он полоснул зубами ее шею: из раны выступила кровь.
В тот же миг настроение Нелли переменилось. Она вдруг кокетливо заржала и ласково потрогала губами его напряженно вздутую шею. Джоди стоял в кустах и наблюдал за ними. Он услышал за собой лошадиную поступь, но не успел обернуться, как чья-то сильная рука схватила его за лямки комбинезона и подняла в воздух. Джесс Тейлор усадил мальчика позади себя.
– Ты чудом остался жив, – сказал он. – На Сандога иногда так находит, что к нему лучше не подходить. Он порвал веревку и выломал ворота.
Джоди несколько минут сидел тихо, а потом вдруг завопил:
– Он же ей хребет сломает! Помогите! Уведите его!
Джесс хохотнул.
– Ничего ей не будет. Может, сходишь к нам домой? Там для тебя кусок пирога припасли.
Джоди затряс головой.
– Она моя, и жеребенок мой. Я сам его буду растить!
Джесс кивнул:
– Это правильно. В Карле иногда просыпается здравый смысл.
Через некоторое время опасность миновала. Джесс спустил Джоди на землю и поймал жеребца за порванный недоуздок. Они пошли вперед, а Джоди с Нелли следом.
Дома Джоди отстегнул булавку и вручил Джессу Тейлору пять долларов, съел два куска пирога и только потом пустился в обратный путь. Нелли смирно шагала следом. Она так притихла, что Джоди залез ей на спину и почти всю дорогу ехал верхом.
За пять долларов, которыми Карл Тифлин оплатил случку, Джоди пришлось вкалывать всю позднюю весну и лето. Когда скосили сено, он вел по полю конные грабли-волокушу, а потом и пресс-подборщик. Вдобавок отец научил его доить коров и ухаживать за ними, так что к его утренним и вечерним обязанностям добавилась еще одна.
Кобыла Нелли стала покладистой и благодушной. Гуляя по золотистым склонам или выполняя несложную работу в поле, она все время глупо улыбалась и ходила медленно, со спокойным достоинством императрицы. Когда ее запрягали вместе с другими лошадьми, она тянула телегу ровно и бесстрастно. Джоди каждый день приходил в конюшню ее проведать. Он окидывал ее критическим взглядом, но никаких перемен не замечал.
Однажды Билли Бак, наработавшись на скотном дворе, прислонил к стене вилы для навоза, заправил рубашку в джинсы и потуже затянул ремень. Потом достал из-под шляпной ленты соломинку и сунул ее в уголок рта. Джоди в это время помогал Катышу – большому и важному псу – выкапывать из норы суслика. Увидев, что папин помощник вышел из конюшни, он встал.
– Пойдем-ка посмотрим на Нелли, – предложил ему Билли.
Джоди тотчас нагнал его и пошел с ним в ногу. Катыш оглянулся через плечо и принялся яростно рыть землю, урча и пронзительно поскуливая – мол, суслик-то почти пойман. Затем он снова посмотрел на них через плечо, понял, что ни Джоди, ни Билли больше нет дела до суслика, вылез из ямы и неохотно поплелся за ними на холм.
