– Карл говорит, начинать надо с самого начала, а то ничему толком не обучишься. На словах это не объяснишь, все надо испытать самому. Так и меня отец воспитывал. Помню случай с чепраком: когда я был твоего возраста, старик мой работал погонщиком, а я ему немного помогал. Как-то раз я оставил небольшую складочку на чепраке, и лошадь натерла себе спину. Старик не стал меня ругать: на следующее утро он просто-напросто надел на меня сорокафунтовое ковбойское седло и заставил с ним подняться в гору. Я тогда чуть не помер, зато складок на чепраке больше не оставляю. Не могу. Стоит мне взяться за чепрак, как сразу вспоминаю то тяжеленное седло.
Джоди поднял руку и потрогал Нелли за гриву.
– Ты же мне все покажешь, да? Ты ведь все-все знаешь про лошадей?
Билли рассмеялся.
– Да я и сам наполовину лошадь! Мать моя умерла родами, а отец был погонщик, так что кормился я в основном молоком кобылиц. – И он серьезно добавил: – Лошади это чуют. Правда, Нелли?
Кобыла повернула голову и несколько секунд смотрела ему прямо в глаза – для лошади это большая редкость. Билли осмелел, возгордился и позволил себе немного похвастать:
– Жеребенок выйдет на славу, уж я это устрою лучшим образом. Обучу тебя всему, что знаю. Если будешь делать все правильно, вырастишь себе отменную лошадку.
От этих слов Джоди тоже стало тепло и радостно; он так загордился, что до самого дома шел враскачку, как заправский конюх. И при этом шептал:
– Тпр-ру, Черный Дьявол! Замри на месте и не шевелись!
Зима наступила стремительно. Прошло несколько предварительных ливней с порывистым ветром, а потом дождь зарядил всерьез и надолго. Золотистые холмы почернели от влаги, а по дну каньонов зажурчали зимние ручьи. Еще до Рождества из земли показались грибы и новая трава.
Однако нынешнее Рождество не имело для Джоди такого уж большого значения. Теперь время вертелось вокруг другой оси: неопределенного январского дня, когда Нелли должна была ожеребиться. С началом дождей он завел ее в стойло и каждое утро кормил теплыми отрубями, чистил и вычесывал.
Кобыла так раздулась, что Джоди не на шутку встревожился.
– Да она скоро лопнет! – как-то раз сказал он Билли.
Тот положил руку на ее круглый живот:
– Вот, потрогай. Чувствуешь, как он там шевелится? Вот будет диво, если она родит двойню!
– Да ты что?! – вскричал Джоди. – Неужто она может родить двух жеребят?
– Вряд ли, но иногда такое случается.
Первые две недели января постоянно шли дожди, и Джоди большую часть свободного от уроков времени проводил в конюшне с Нелли, по двадцать раз на дню прикладывая руку к ее животу, чтобы почувствовать, как шевелится жеребенок. Нелли становилась все ласковее и добрее к Джоди: она то и дело терлась об него носом и тихонько ржала, когда он подходил.
Однажды Карл Тифлин наведался в конюшню к сыну. Он с восхищением посмотрел на ухоженный гнедой мех, пощупал упругую плоть на ребрах и крепкие плечи.
– Молодец, ты отлично поработал, – сказал он Джоди. На бо́льшую похвалу Карл Тифлин просто не был способен, и Джоди весь день потом распирало от гордости.
Наступило пятнадцатое января, а жеребенок все не рождался. После двадцатого в груди Джоди стал расти комок страха.
– Это нормально? – спросил он Билли.
– Конечно! – ответил тот.
– А точно-точно все будет хорошо? – не унимался мальчик.
Билли погладил кобылу по холке, и та беспокойно мотнула головой.
– Я же говорил, срок всегда разный, Джоди. Потерпи немного.
Наступил конец месяца, и Джоди не находил себе места от тревоги. Нелли так раздулась, что с трудом дышала, а ее уши стояли торчком близко друг к другу, словно у нее без конца болела голова. Джоди теперь плохо спал и видел странные, беспорядочные сны.
В ночь на второе февраля он проснулся от собственного плача. Мама крикнула ему из спальни:
– Сынок, это всего лишь кошмар! Проснись и попробуй уснуть еще раз.
Но Джоди переполняли ужас и отчаяние. На улице шел мелкий дождь, больше похожий на туман: кипарис и барак сначала появились из него, а потом исчезли вновь. Скрипнула дверь конюшни – когда Джоди открывал ее днем, она никогда не скрипела. Он подошел к полке, нашел фонарь и коробок спичек, зажег свет и зашагал по длинному, посыпанному соломой проходу к Нелли. Она стояла и всем телом раскачивалась из стороны в сторону. Джоди окликнул ее: «Вот так, Нелли, во-от та-ак…» – но кобыла не перестала раскачиваться и даже не посмотрела на него. Когда он вошел в стойло и положил руку на ее плечо, она вся содрогнулась. И тут с сеновала наверху раздался голос Билли Бака:
– Джоди, ты что делаешь?
Джоди отшатнулся и поднял на Билли страдальческий взгляд.
– Как думаешь, с ней все в порядке?
– Разумеется.
– Ты ведь не позволишь случиться беде, Билли?
– Я же сказал, что позову тебя, когда придет время, – проворчал тот. – Ступай домой и хватит тревожить бедную лошадку почем зря. Ей и так сейчас нелегко.
Джоди весь съежился, потому что никогда не слышал, чтобы Билли разговаривал таким тоном.
– Да я только одним глазком посмотреть хотел. Проснулся среди ночи, вот и пришел…
Билли немного смягчился:
