– Хорошо, а теперь иди спать. Не нужно ее тревожить. Говорю тебе: жеребенок будет хороший. Все, ступай.
Задув и поставив на полку керосиновую лампу, Джоди медленно вышел из конюшни. На улице его мгновенно окутали чернота ночи и промозглый туман. Ему бы очень хотелось безоговорочно верить Билли, как он верил до смерти пони. Его глаза, ослепленные тусклым светом лампы, не сразу привыкли к темноте. На нижних ветвях кипариса встревоженно заворковали индейки, а собаки в ответ, прилежно исполняя свой долг, тут же бросились с лаем отпугивать возможных койотов.
Крадясь по кухне, Джоди случайно наткнулся на стул. Из спальни донесся голос Карла:
– Кто там? Что такое?
Потом сонный голос матери спросил:
– Ты что, Карл?
Не успел Джоди юркнуть в постель, как в дверях появился отец со свечой.
– Ты чего это среди ночи бродишь?
Джоди робко опустил глаза.
– Да так… ходил проведать Нелли.
Секунду на лице Карла шла борьба: отчасти он был зол на сына, что тот его разбудил, а отчасти одобрял его поступок.
– Слушай! – наконец сказал он. – В этой стране нет никого, кто бы разбирался в лошадях лучше Билли. Оставь это дело ему.
Тут Джоди не выдержал.
– Но ведь пони-то умер!.. – выпалил он.
– Билли не виноват, – строго осадил его отец. – Если б пони можно было спасти, он бы его спас.
Из спальни донесся мамин крик:
– Карл, пусть вымоет ноги и ложится спать! А то завтра весь день будет клевать носом.
Джоди показалось, что он едва успел закрыть глаза и уснуть, как кто-то сильно потряс его за плечо. У кровати стоял Билли Бак с зажженной лампой в руке.
– Вставай! – приказал он. – Живо, живо!
Билли развернулся и быстро вышел из комнаты.
Снова раздался голос миссис Тифлин:
– Что такое? Это ты, Билли?
– Да, мэм.
– Выжеребка началась?
– Да, мэм.
– Хорошо, я встану и накипячу воды – вдруг понадобится.
Джоди оделся так быстро, что выскочил на улицу почти сразу после Билли – тот и половины пути до конюшни не одолел. На горных вершинах уже появилась светлая каемка рассвета, но в долину, где стояла ферма, не попало еще ни единого лучика. Билли повесил лампу на гвоздь в стенке стойла, снял джинсовую куртку и остался в одной майке.
Нелли стояла неподвижно, напружившись, а через несколько секунд вдруг припала к земле, и все ее тело как будто свело судорогой, потом отпустило – и скрутило вновь.
Билли обеспокоенно пробормотал:
– Что-то неладно… – Его голая рука скрылась в чреве кобылы. – Ох, боже ты мой. Плохи дела.
Тело Нелли снова свело, и Билли тоже весь напрягся, мышцы на его руке взбухли. Он вздрогнул, на лбу выступили капли пота. Нелли заржала от боли. Билли все бормотал:
– Плохи дела. Я не могу его повернуть. Очень плохо. Не так идет.
Он бросил на Джоди безумный взгляд и стал осторожно, очень осторожно щупать что-то рукой. Его щеки впали и посерели. Он долго, вопросительно смотрел на Джоди, стоявшего у входа в стойло, потом шагнул к полке под окном и мокрой правой рукой взял тяжелый молоток для забивания подковных гвоздей.
– Выйди на улицу, Джоди, – распорядился он.
Мальчик не двинулся с места, только непонимающе смотрел на Билли.
– Выйди, говорю! Не то поздно будет.
Джоди не шевельнулся.
Тогда Билли быстро подошел к голове Нелли и закричал:
– Отвернись, отвернись, говорю!
На этот раз Джоди повиновался. Он отвернул голову и услышал хриплый шепот Билли, который сменился глухим хрустом костей. Нелли пронзительно взвизгнула. Джоди открыл глаза и увидел, как Билли занес молоток над ее головой и резко опустил. В следующий миг Нелли тяжело завалилась на бок и мелко задрожала.
Билли подскочил к ее раздутому брюху; в руке у него сверкнул большой карманный нож. Он приподнял шкуру, вогнал под нее клинок и принялся резать тугой живот. Запахло теплыми сырыми потрохами. Остальные лошади в конюшне, визжа и лягаясь, забились в углы своих стойл.
Билли бросил нож. Обе его руки погрузились в страшную рану и вытащили на свет большой белый комок, с которого капала кровь. Он зубами разодрал пузырь, и в дыре показалась маленькая черная головка с крошечными мокрыми ушками. Раздался булькающий вдох, потом еще один. Билли снял пузырь и ножом перерезал пуповину. Секунду он просто держал черного жеребенка в руках и смотрел на него, а потом медленно подошел и положил его к ногам Джоди.
С лица Билли, рук и груди капала кровь. Все его тело дрожало, зубы стучали. Голос пропал: он говорил хриплым горловым шепотом.
– Вот твой жеребенок. Я обещал – и сдержал обещание. Вот он. Мне пришлось… пришлось…
Он умолк и посмотрел через плечо обратно в стойло.
– Принеси горячей воды и губку, – прошептал он. – Помой его и высуши, как сделала бы мать. Придется кормить его с руки. Но жеребенок хороший, как я и обещал.
Джоди молча стоял и глазел на мокрого, тяжело дышащего жеребенка. Он вытянул шею и попытался поднять голову. Пустые глаза были цвета морской волны.
– Черт тебя подери! – заорал Билли. – Ты пойдешь за водой или нет? Живо!!!
