Мы ничего о них не знаем. Убили они свои жертвы или обратили их в свое подобие? Как с ними бороться? Поможет ли нам магия или они резистентны к ней? Твари легко проникают в дома, наши легкие шатры для них не преграда.
— Матушка! — обратился к Лионе Морис. — А ведь по описанию, это все проделала твоя любимая фрейлина Джелли Керст со своей подругой Сиеной Манели. Не она ли рекомендовала тебе эту прогулку?
Побледневшая Лиона кивнула головой.
— Она.
— Ортен! Незаметно арестуйте этих дам и доставьте их сюда. — распорядился Император.
Ортен, кивнув, вышел, а староста между тем испуганно проговорил:
— Как же я не обратил внимание? Эти дни такие хлопотные были. Жена рожала, к гостям готовился, а гости и не приехали. — он растерянно замолчал, задумавшись, неуверенно поглядывая на всех.
— Говорите, Лотен, не молчите, о чем вы еще хотели сказать?
— Даже не знаю, Ваши Величества… но мне припоминается, что в двух домах рядом с Трубичами тоже неладно — оттуда никто не выходит уже дня три и на скотных дворах тихо. Там с одной стороны живут старики, родители Трубича-старшего с помощницей, а с другой — Верники, отец с двумя сыновьями, женой, невестками и внуками, десять душ всего.
— А у Трубичей? — поинтересовался Герцог.
— У тех тоже девять душ с младенцами. — лицо старосты посерело, глаза ввалились и жалко смотрели поочередно на всех присутствующих.
Лиона отвела свой взгляд, мужчина смотрели с сочувствием.
Полог в шатер раздвинулся и снова закрылся. Упал Полог Невидимости и перед собравшимися показались Лесли Ортен и два стражника, придерживающих за руки испуганных фрейлин.
— Ваше Величество! — всхлипнула белокурая красавица с родинкой под нижней губой. — За что? Почему меня так нагло схватили эти мужланы?
В ее глазах на мгновение показались злоба и злорадство, она дернулась было из рук стражей, но Анна отреагировала мгновенно, подняв ладонь. Обе фрейлины застыли неподвижно, выпучив глаза, в которых плескалось столько ненависти, что у многих пробежали мурашки по коже.
— Зачем вы сделали это? — спросила Анна ровным тоном. — Вы были приближены к Императрице Лионе, получали хорошее содержание. Впереди вас ожидало благополучное будущее.
Она щелкнула пальцами и, оставаясь по-прежнему неподвижной, белокурая фрейлина получила возможность говорить. И она заговорила, громко, отрывисто, презрительно кривя губы:
— Благополучное будущее? В котором нет и не будет моего Джента? Я любила его, я умоляла Императрицу пощадить его, но оказалось, когда я валялась в ногах у своей благодетельницы, его уже не было в живых. Даже тела не осталось… Ненавижу, ненавижу вас всех! И любимого Сиены казнили… Твари! Сегодня вам тоже придется несладко, жаль, мы не успели уехать, артефакт был последний, портала не построить…
— Все ясно, времени у нас немного. — Император повернулся к Анне. — Пусть помолчит, еще лучше, если уснет до утра.
Два неподвижных тела уложили на пол в углу шатра и принялись составлять план действий. Вскоре староста отправил по домам сельчан, наказав до утра не выходить из домов, накрепко заперев двери и закрыв окна. Всех придворных дам и женщин Императорской семьи собрали в одном шатре, на который подвесила множество охранных заклинаний и оставили нескольких стражей. Все остальные, включая Анну, встали в оцепление, окружив три дома, молчаливо темнеющих в сумерках.
Рядом с Анной стоял староста, напряженно вглядывающийся в темные окна домов. Анна, немного помедлив, подняла ладони и кровли каждого дома вспыхнули магическим пламенем. Секунды тянулись, словно часы, она чувствовала рядом присутствие рекардов, не пожелавших оставаться в Фалети и не снимавших до сих пор кулонов с заклятием Невидимости. Днем они посетили ближний лес и неплохо поохотились на местную дичь, к вечеру же вернулись к хозяйке. Эшен вел себя беспокойно, злобно ворчал, пытаясь что-то сказать Анне:
— Ани, моя Ани… Плохо… Гады…
Теперь она понимала, что рекард чувствовал угрозу, но не понимал, откуда она грядет, его выводило из равновесия это ничем не подкрепленное чувство, она же не могла определить причину его беспокойства. Теперь все встало на свои места.
Кровли горели в магическом огне, в полной тишине слышался треск горящих перекрытий. Всех заворожили языки голубоватого пламени и в этот миг в каждом из трех горящих домов раздался громкий вой, в фейерверке багровых искр прямо из пламени, высоко вверх взвились три огромные фигуры и рухнули вниз, на стоявших в оцеплении людей. Грозно зарычали рекарды, защищая людей, бросаясь навстречу тварям. Зазвенели разбитые стекла, из окон и дверей домов полезли ужасные существа. Окровавленные, с разорванными глотками, в лохмотьях рваной одежды, с глазами, полными животной ненависти, безумно скалящиеся длинными, острыми зубами.
