Овца спокойно смотрела на него, не пытаясь убежать. Брок снял рукавицы, она лизнула его потную ладонь теплым влажным языком. Он почесал ее за ухом, овца заблеяла и прижалась к его ногам.
Арчи внезапно осознал трагедию всех животных. Эволюция не приспособила их к интеллекту такого уровня. Человек с его руками и речью развивался как мыслящее существо, разум не создавал ему помех. Даже внезапно навалившееся бремя новых знаний не сломило его, потому как человеческий разум изначально не знал предела совершенства.
Но звери жили в гармонии с природой, подстраивались под великий ритм жизни за счет инстинкта. Ума им было дано ровно столько, сколько требовалось для выживания. Они были лишены дара речи, но не сознавали его отсутствие. Их не преследовали фантомы, смутные желания, одиночество или недоумение. И тут вдруг окунулись в безбрежность, совершенно для них не предназначенную, она выводила их из равновесия. Инстинкты животных, развитые сильнее, чем у человека, восставали против этого странного состояния, а не настроенный на волну общения разум попросту не мог выразить, что в этом было не так.
Сознание чудовищной безучастной жестокости происходящего сдавило Броку горло. В глазах немного потемнело, но он с дикой решимостью обошел овцу сзади, повалил ее на землю и запрокинул ей голову под нож. Психея слабо заблеяла, в глазах овцы мелькнул ужас предчувствия смерти. Обезьяна взмахнула ножом, ноги овцы пару раз дернулись, и она затихла.
– Возь… возьми ее сама, Мегатавель, – промямлил Брок, поднимаясь с колен. Ему почему-то стало трудно говорить. – Позови Ву-Ву, пусть поможет. У меня есть другие дела.
Он поплелся прочь, спотыкаясь на ходу. Джо и Мегатавель неуверенно переглянулись. Для них это была просто работа. Они не понимали, почему вожак плачет.
Когда пришел пророк, Ван Као был занят работой. Наступила зима, снег плотно укрыл землю вокруг деревни, но рано или поздно придет весна, надо будет пахать, а все быки разбежались. В плуг придется впрягаться мужчинам, женщинам и детям. Ван Као желал облегчить их труд. В поисках подшипников он разбирал остановившийся без горючего трактор – единственное наследие коммунистов, как вдруг селяне подняли крик при виде едущего по полю незнакомца.
Ван Као со вздохом отложил инструменты. Пошарив в полумраке хижины, одновременно служившей кузней, он нашел винтовку и последнюю горсть патронов, накинул синюю стеганую фуфайку и вышел наружу. Винтовка стала его лучшим другом, помогла преодолеть несколько сотен миль после того, как армию разорвал мятеж и Ван Као сбежал домой. В окрестностях еще бродили солдаты коммунистических войск, не говоря уже о живущих разбоем голодных крестьянах. Никогда не знаешь, чего ожидать от чужого человека. Последний чужак прилетел на блестящем вертолете сообщить о создании нового правительства, которое всем дарует свободу. Правительство, однако, было далеко и немощно, поэтому, когда возникала необходимость, защищаться приходилось своими силами.
Соседи высыпали на улицу и ждали, дрожа от холода. У некоторых имелись такие же винтовки, как у него, остальные были вооружены ножами, дубинами и вилами. Из ноздрей валил белесый пар. За их спинами, у порогов, готовые броситься в укрытие, стояли женщины с детьми и старики.
Ван Као, прищурившись, посмотрел на снежное поле.
– Он там один. Я не вижу у него никакого оружия.
– Едет на осле и ведет в поводу еще одного, – заметил сосед.
Что-то здесь не так. Как он сумел укротить животных после великой перемены? У Ван Као по спине побежали мурашки.
К ним верхом приближался старец с доброй улыбкой на лице. Винтовочные стволы один за другим опустились. Старик был одет очень легко – по-летнему. Он подъехал к деревенским и приветливо поздоровался. Никто не спросил, что он здесь забыл, однако вопрос этот достаточно красноречиво читался в глазах всей деревни.
– Меня зовут У Си, – представился незнакомец. – У меня для вас благая весть, которая может принести вам пользу.
– Заходите, господин, – пригласил Ван Као. – Примите наше небогатое гостеприимство. Вы, должно быть, окоченели.
– Нет, почему же, – ответил старец. – Это часть моей вести. Человеку необязательно мерзнуть из-за отсутствия теплой одежды. Главное – научить свой ум, как не поддаваться холоду.
Гость перекинул ногу через шею осла и поклонился. Пробирающий до костей ветер ерошил кустистую седую бородку.
– Я лишь один из многих, – продолжал старик. – У нас был учитель, теперь мы ездим и сами учим других в надежде, что некоторые из наших учеников в свою очередь станут пророками.
– И чему же вы учите, господин? – спросил Ван Као.
– Всего лишь тому, как правильно использовать разум. Мой учитель занимался наукой в Феньчжоу. Когда наступила великая перемена, он понял, что она повлияла на то, как люди думают, и начал искать способы приложения новых способностей. Наше начинание – не более чем первый скромный шаг, однако мы посчитали, что он принесет пользу миру.
– Мы все теперь способны думать свободнее и сильнее, господин.
