Обнаружив в углу стул и сняв с него коробку с протезами, я подтянул его поближе к рабочему месту инженера. Необходимость долго стоять до сих пор вызывала некоторый дискомфорт, но я питал надежду, что это скоро пройдёт.
Наблюдать за тем, как инопланетянин работает было всё так же занимательно. Наконец он закончил, и повернулся в своём кресле ко мне. Внимательно осмотрев меня, инопланетянин, похоже, остался доволен своей работой. У меня тоже не было каких-то нареканий.
— Думаю, нам следует обсудить несколько моментов. Но не здесь, следуйте за мной, — проговорил Инженер, выскальзывая из кресла и шаркая по полу тапочками. И вот мы оказались в просторном помещении, треть которого занимала круглая чёрная капля. Это устройство напоминало вполне стандартную медкапсулу, только раз в десять больше размером.
Инженер невесомо коснулся небольшой панели, и капсула разделилась на две части. Верхняя часть поднялась — в открывшемся проходе были видны белые стены. В центре камеры находилось большое наклонное кресло, прямо как стоматологическое, от чего рождались неприятные ассоциации.
— Проходите, присаживайтесь… — указал на кресло инженер, раздеваться не обязательно. Я осторожно зашёл в открывшийся зев этого устройства. Кресло на ощупь оказалось шероховатым. Стоило мне прилечь в него, как оно обхватило меня сзади. Лёгкий неприятный укол на уровне плеч — и руки перестали меня слушаться.
— Что происходит? — паниковать было рано, но вновь навалившееся чувство беспомощности было неприятным.
— Не беспокойтесь это вполне стандартная процедура. — Створки устройства начали смыкаться, отрезая меня от окружающего мира, по ушам ударила тишина. Дыхание стало оглушительным, помещение надёжно блокировало внешние звуки.
— Хорошо, доктор… — с трудом выдавил я.
— Сейчас вы подключены к внутренней сети вашего личного медицинского отсека, — голос инженера звучал, откуда-то из-под потолка.
— Теперь наличие подобного помещения будет залогом вашей долгой и полноценной жизни. Основная его задача — поддерживать всю машинерию вашего организма в рабочем состоянии. К сожалению, техника не способна к самовосстановлению, поэтому со временем изнашивается и только своевременная замена и техобслуживание может гарантировать её безотказную службу, — в голосе Трайна Кирка послышалось сожаление.
— Часто необходимо делать диагностику? — неожиданно навалившиеся чувство беспомощности прошло. Жаль, что новость была не из приятных.
— В идеальных условиях, ежедневно, диагностикой пренебрегать нельзя. Однако с этой функций может справиться и вполне стандартная медицинская капсула. Но я бы настоятельно рекомендовал, не пренебрегать и полным технических обслуживанием — скучающим тоном сообщил инженер.
— А что будет, если я не буду иметь такой возможности? — с любопытством поинтересовался я.
— В подобном случае, не могу гарантировать вам полноценного функционирования, — просто ответил Кирк, вгоняя меня в некоторый ступор. — до полной потери функциональности.
— Потери функциональности? — Невольно переспросил я, что-то мне не нравится, как это произнёс Кирк.
— Вы называете это смертью — в голосе инженера послышались скучающие нотки, словно он не понимал, почему люди её так боятся.
Из стен выскользнули многочисленные манипуляторы, кресло встало вертикально. Металлические руки, буквально разбирали меня по частям. Короткий болезненный укол, лазер разрезает плоть на левой руке.
Манипулятор, поднимает искусственную кожу, открывая жуткий вид на металлические части протеза. После чего другая клешня с недоступной разумному скоростью, начинает копаться в мешанине из метала и плоти. Боль пронзает меня насквозь, дыхание перебивает, чтобы в следующую секунду, грудная клетка поднялась сама собой в принудительном вдохе.
Флегматичная клешня, словно нарочито медленно, опускается из-под потолка. Неуловимо быстрое движение — и вот устройства ковыряются в моём животе. Ещё два манипулятора поменьше протыкают меня под рёбрами, и лезут куда-то под грудь. Нечто касается моей спины, боль пронзает спину, я пытаюсь выгнуться дугой, но не могу, кресло держит плотно, не пошевелиться.
Закрываю глаза, смахивая непрошено выступившие слёзы. Боль в теле сливается в один сплошной, постоянный поток. Неуловимо быстрый укол в пах, рот раскрывается в беззвучном крике, прерываясь очередным принудительным сокращением грудной клетки, выдох.
Сколько времени длилась эта пытка, не знаю, просто вдруг неожиданно всё закончилось. Манипуляторы так же быстро собрали меня, и только несколько красноватых пятен осталось в тех местах, где бесстрастная машина проткнула мою плоть.
— Это всегда будет так… неприятно, — голос был чуждым, слова дались мне с трудом, неприятное тянущее чувство в груди медленно отступало. Так, наверное, себя чувствуют заживо освежёванные.
— Сожалею, но использование обезболивающих во время процедуры полного технического обслуживания не рекомендуется, — бесстрастно ответил мне инженер, у меня возникло неожиданное желание его придушить.
