Вновь встав перед плитой, уже босым, он почувствовал себя неуютно, - несокрушимый металл шевельнулся, плотно обхватив его обнаженные ступни. Тем не менее, он положил на плиту руки, - и, в тот же миг, его тело пронзил резкий электрический разряд. Он закричал от боли, вокруг вспыхнул белый, ослепительный свет, нестерпимый, жгучий, невозможный, потом - темнота...
Его поглотил рой непонятных ощущений, столь разнородных, что его сознание мгновенно потерялось в них. Он понял, что чувствует разум машины, - непонимающее прикосновение сознания к сознанию, мучительное, и, в то же время, приятное, - словно его изнутри гладило множество легких рук. Но он мог выдержать это ещё несколько мгновений, не больше. Он мог просто растаять в этих огненных бездонных сплетениях, точно кусок льда в руке. Тот, кто держал его, изо всех сил старался не допустить этого. Элари ощутил его отчаянное усилие, и ему захотелось узнать так много сразу об этом существе... но его суть спросила лишь - о чем оно мечтает?
Ответ был мгновенным и точным. Юноша хотел и мог исполнить эту мечту... хотя это и могло стоить ему жизни. Он начал...
Все огненные сплетения собрались в одну нить, обрушились на него, и вышвырнули прочь, в черноту.
18.
Элари долго приходил в себя. Он словно рассеялся, стал облаком тумана, и никак не мог вспомнить, где его руки и ноги, и есть ли они вообще. А если и есть, - как ими управлять?..
Кто-то бережно приподнимал ему голову, стирал кровь с лица, осторожно растирал уши...
Постепенно его сознание прояснилось. Он лежал на теплом вибрирующем металле, возле плиты, - она возвышалась нам ним черным утесом. Элари подтянул ноги и сел. Это получилось неожиданно легко. Где же...
Повернувшись, он заметил, что на верхней ступеньке лестницы тоже кто-то сидит.
Сначала юноша увидел лишь обтянутую серым спину и гриву черных волос, потом, когда сидящий повернулся, - широкоглазое смуглое лицо... Ньярлат!
Он инстинктивно схватился за оружие. К его величайшему удивлению, пистолет оказался на месте. Он вскинул его, нажал спуск...
Грохнул выстрел, но файа даже не пошевелился. Решив, что промахнулся, Элари сжал оружие двумя руками и выпустил в сидящего всю обойму. Он знал, что хотя бы половина пуль должна была попасть в цель. Они попали, но отразились с пронзительным визгом, не оставив ран, вообще никаких следов. Лишь очертания серой фигуры на несколько мгновений исказились.
- Это бесполезно, - файа улыбнулся, показав белые зубы. - Я и так уже давно мертв, - а разве можно убить мертвого?
- Ты не очень-то выглядишь мертвым.
- Между жизнью и смертью иногда бывает мало разницы.
- Что это значит?
- Мертвое иногда может стать живым.
Файа встал. Лишь сейчас Элари понял, что перед ним, - не Ньярлат.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. На незнакомце был серый удобный комбинезон из грубой ткани, снабженный множеством накладных карманов, - такие носят рабочие, - и сандалии на босу ногу. Точно так же одевался Суру. С этой простой одеждой никак не вязался серебряный обруч с подобием третьего глаза, обрамленного венцом кинжаловидных ресниц. В общем, это был сильный, гибкий юноша, на вид его ровесник, красивый, - правильные и четкие черты лица, густые прямые волосы, ровно падающие вниз, - с неумело выстриженной над глазами челкой, - и сами эти глаза, ярко блестящие, необычайно чистые, ясные, глубокие...
Неожиданно Элари обнаружил, что у этих серых глаз с вертикальными, как у всех файа, зрачками, есть ещё одно, неприятное свойство, - их прямой взгляд он не смог выдержать больше нескольких секунд. Почему? Он не знал. В этих глазах не было зла. Их взгляд был спокоен и слегка насмешлив, но насмешка была дружелюбной. Просто...
Элари чувствовал: что бы не происходило вокруг - выражение этих глаз останется неизменным. В них могло появиться удивление, ярость, страсть, может быть, боль, - но никогда растерянность, страх или глупое восхищение. И он хотел, чтобы файа с такими глазами стал ему другом.
Лишь сейчас он вспомнил, что этот парень помог ему прийти в себя, - а он чуть его не убил.
Элари захлестнул прилив жаркого стыда. Он не считал себя святым, но убить того, кто помогал тебе, - это уже чересчур. Как бы то ни было, ему понравился этот странный файа.
- Кто ты? - спросил он незнакомца.
- Анмай Вэру, - с улыбкой ответил тот. - Просто Анмай. Мои былые звания едва ли имеют здесь значение.
- Айскин Элари, - представился юноша. - Я не люблю своего имени. На старом языке Ленгурьи оно значит "лис".
Анмай улыбнулся.
- Но оно подходит тебе. Я думал, ты знал, кого освободил, но это было... довольно глупо.
- Откуда ты? - спросил Элари.
- Хороший вопрос. Хотя бы потому, что на него не так просто ответить. Видишь ли, я умер пять тысяч лет назад. Я имею в виду - в первый раз. Когда ты вступил в контакт с про-Эвергетом...
- С чем?
