Это был Страж, и Ключ, и сами Ворота, - всё в одном существе, сплавившим сущности множества рас, иные из которых не существовали уже более нигде. Оно едва заинтересовалось мной (мне и этого хватило, чтобы сердце едва не разорвалось от ужаса) - и наши сознания, на миг соприкоснувшись, немедля разошлись. Из того, что мне открылось, я не успел запомнить и понять ничего (впрочем, я знаю, что это лишь к лучшему) - но моя сущность как-то отразилась в сущности этого существа. И что-то, - возможно, страх, возможно, ненависть, возможно, просто любопытство, - в наших сущностях совпали. Лишь поэтому я не был мгновенно поглощен. Меня, уже совершенно независимо от моей воли, потянуло в один из Туннелей, пепельно-серую трубу, - единственный здесь путь, который, в какой-то мере, был предназначен для людей. А Ньярлат, - полностью опустошенный и вновь наполненный из своего источника, - устремился назад, к тем Воротам, для стражи которых был рожден, к своей паре беспомощных пленников.
5.
Мне захотелось закричать, но я не смог. Я понимал, что мне и так невероятно повезло. Меня направили в единственный Туннель, который не вызывал у меня панического страха неминуемой смерти, как те вихрящеся-черные или слепяще-радужные колодцы, которые были ещё хуже. Неведомо как, но я чувствовал струящуюся из каждого Туннеля... силу? Ощущение? Нечто, похожее на аромат или эмоции. В некоторых была мгновенная смерть, в других, - непереносимая чужеродность, в третьих, - теплая, мягкая чернота, бесконечное сплетение туннелей из черного меха и живой томной мглы, не выпускающее никого из тех, кто попадал в их объятия, - они сами не хотели их покидать.
Я тоже захотел вечно плавать в такой темноте, где можно видеть всё сразу, но это была бы смерть, - одна из бесконечного множества её разновидностей. В каждом из Туннелей меня ждала своя, - смерть тела, смерть души, смерть духа или же смерть причины. А там, куда меня тащило... там не было единого ощущения.
Меня втянуло в трубу со стенами из скрученных, неподвижно застывших серых облаков. Они помчались мимо меня с непредставимой скоростью, но я продолжал ощущать...
Это был аромат мудрости, боли, - и, может быть, обмана.
6.
Я лишь обрывками помню, что было потом. Это невообразимое путешествие выпило все остатки моих сил. Воздух, что окружал моё бесчувственное тело, становился всё менее пригодным для дыхания, и неотвратимо близился миг, когда странная связь человека и машины разорвется навсегда, - в кошмарный миг пробуждения, когда измученное сердце остановится, и непонимающее сознание на миг вернется к реальности, вырвавшись из кристаллической решетки металла, что дал ему временное убежище, - вырвется, чтобы затем погаснуть во тьме смерти.
7.
Мои сны стали вдруг более путаными, обрывочными, как и полагается снам. Всё чаще в них вторгались видения моей прежней, обыкновенной жизни, и явь сна, и прошлое сна мешались в причудливых сочетаниях.
Я помню, что миновал ещё одни Ворота в Листе, разделяющем Вселенные, а может быть, и не одни. По крайней мере, Туннель вокруг вдруг стал сияюще-золотым, а после принял прежний вид. Потом я вдруг вырвался из него, хотя мне хотелось мчаться в бесконечность. Потом я, кажется, проснулся или пришел в себя, но уже так устал, что не мог осознать окружающее. Я чувствовал, что мои силы и энергия машины уже на исходе, и что рядом есть место, где я смогу действительно уснуть. Я тратил все силы, чтобы направить машину к нему, и на то, чтобы смотреть вокруг, их уже не оставалось.
Я вылетел из своего гнезда, когда многогранник с силой врезался в землю, и тупая боль от удара привела меня в себя... отчасти. Инстинктивно продолжая движение, я пополз по чему-то мягкому (траве?) потом всё же замер и погрузился в крепчайший, без сновидений, но всё же, самый обыкновенный сон.
1.
Своё пробуждение я не мог назвать ни романтическим, ни даже просто приятным. Попросту, меня разбудило ощущение, что через миг мой мочевой пузырь либо лопнет, либо позорно капитулирует. С трудом поднявшись, я, ковыляя, укрылся за остовом машины. Не то, чтобы это имело какой-то смысл. Я всё ещё действовал наполовину инстинктивно и окружающий мир состоял для меня из темноты и бесформенных цветных пятен.
Прошло немало времени, прежде чем я смог думать ещё о чем-то, кроме острой рези внизу живота. Потом мне страшно захотелось пить. Неведомо откуда я знал, что рядом протекает ручей. Я отыскал его по запаху воды и звуку, всё ещё бредя наугад в сонной темноте.
Холод воды частично вернул меня к реальности. Я плюхнулся прямо в русло и начал жадно глотать. С первыми же глотками меня охватили острые спазмы голода.
Я фыркнул, рассмеялся, едва не захлебнувшись, и плеснул водой в лицо. Едва я удовлетворял одну потребность, моё тело тотчас предъявляло новую. Тем не менее, холодная вода заставила меня действительно проснуться и ожить.
