Нептун был таким же синим, как Земля, но только мутным, лилово-темным. Когда корабль прорезал тысячемильную толщу облаков, я увидел бесконечный неспокойный океан. Вода в нем - а это действительно была вода, правда, довольно мутная, казалась розовато-белым светящимся молоком, бросавшим бледный отблеск на спутанные лохмы непроглядно-черных туч. Но больше всего меня удивило высокое содержание кислорода в плотной, азотно-гелиевой атмосфере, совсем не похожей на ту, о которой я читал в учебниках.
- Пожалуй, ты смог бы здесь жить, - изучив показания приборов сказал Вайэрси, глядя на мерно ползущие волны, никогда не встречавшие берегов. - Атмосферное давление здесь раз в десять больше земного, сила тяжести - в полтора раза выше, температура - градусов тридцать. К этому можно привыкнуть. Но вот вода здесь - настоящий суп. Её свет - это свет множества простейших организмов. Океан здесь простирается до самого расплавленного ядра, а вот что там, в ядре, раз оно всё ещё не остыло, неясно. В принципе, даже магнитные монополи могут быть или небольшая черная дыра, или даже Q-шары. Много есть вариантов... Так или иначе, температура на границе ядра столь высока, что вода должна разлагаться на кислород и водород. О других химических реакциях я уже не говорю... Водород легко рассеивается в космосе, но атомы кислорода в шестнадцать раз тяжелее. Наверное, именно поэтому здешним воздухом можно дышать. Жизнь повсюду использует энергию свободных ионов, а образуются ли они под действием солнечного света или внутреннего тепла планеты - дело десятое...
Никто не назначал нам сроков прибытия, и я, забыв обо всем, провел над океаном несколько дней. Этот мир был удивителен и совершенно непохож на всё, что встречалось мне прежде. Правда, искупаться в здешней воде или даже просто вдохнуть здешний воздух я не решился. Жизнь здесь, в основном, скрывалась под волнами и мы почти не видели её. Лишь иногда мне удавалось заметить странных многокрылых рыб, которые взмывали к тучам, вынырнув из воды, а потом ныряли обратно. Однажды я увидел настоящий живой остров. Покрытый несерьезно-пёстрым узором, он был длиной почти в полмили, и в воде вокруг него шевелился лес щупалец.
Бури в плотной и неспокойной атмосфере были страшны. Тучи и океан сплавлялись в единую полужидкую, кипящую массу, где воздух мешался с водой самым причудливым образом. Но самым опасным здесь были извержения огромных масс пара и кипящей воды, поднимавшихся от раскаленного ядра планеты. Тогда в океане вздымались километровые волны, а столбы пара, пробив всю толщу атмосферы, распускались над верхним слоем туч гигантскими, ослепительно-белыми пятнами. Когда всё утихало, внизу, насколько хватал глаз, простирались сплошные поля причудливых издохших тварей, гася сияние волн. Самое странное - жизнь здесь была сродни земной. Как предположил Вайэрси, её занес осколок льда, выброшенный с Земли взрывом какой-нибудь кометы.
Я смотрел на непривычные пейзажи без страха. Я знал, что вижу мир, который однажды станет ещё одним миром землян.
14.
Как ни странно, лишь сейчас я начал понимать, насколько велик космос. Мы летели месяц за месяцем, всего лишь в двести раз медленнее света, - а вокруг совершенно ничего не менялось. Солнце, правда, становилось всё ярче, но на него смотреть не стоило. Даже на таком расстоянии его свет легко мог прожечь дыру в сетчатке. Двигатели работали всё время и поэтому невесомости не было, но сила тяжести была довольно слабой. Вайэрси, как бы между прочим, заметил, что уже после трех месяцев жизни в ней моё сердце не выдержит возвращения к земной гравитации. Единственным спасением от напасти была ежедневная интенсивная гимнастика. Мышцы сами требовали нагрузки, и я порой бесился, как мальчишка.
С Вайэрси мне никогда не бывало скучно. Он много рассказывал как о своем народе, так и о том, что оставшиеся на "Тайне"
15.
Наконец, настал день, о котором я мечтал ещё со времен Твердыни: Земля закрыла половину угольно-черных небес. Я с удивлением смотрел на неё, плавая в невесомом воздухе.
- Как красиво! - только и смог сказать я. - И там, внизу - люди, миллиарды людей, всяких - детей, моих ровесников...
- И девушек, - невинно добавил Вайэрси.
Я смутился.
- Да, - наконец сказал я. - Ну и что?
- Наши лучше, - ответил
Я опустил голову. Я знал, что это правда. Никто там, внизу, не мог сравнится с Оханохэйа... в общем.
Но разве из этого правила не может быть исключений? Таких, как Светлана, например?
Я помотал головой. Поднявшиеся в невесомости волосы залепили глаза и я отбросил их назад.
- Там мой отец... мать... не говоря уже о друзьях, - наконец сказал я. - Хотя я и не знаю, узнают ли они меня. Но я их помню, и это, наверное, главное.
