Поднимаясь всё выше, он незаметно добрался до самого края плато, под красное запылённое небо с низкими тучами. Цепь узких сторожевых башенок стояла у края тёмно-серой, поразительно плоской и безотрадной равнины, за которой едва виднелась цепь голубых гор, скрывавших неотвратимую угрозу. Элари лишь секунду смотрел на них, потом повернулся спиной и сел на кромке обрыва. На севере, над сумрачной равниной моря, из высоких серых туч синими столбами падал дождь. С запада мрачным багровым маревом надвигалось низкое облако, просвеченное сиянием заката. Добравшись до него, оно выбросило, точно щупальца, горизонтальные струи мелкого песка и пыли, несомой ураганным ветром, и Элари бросился в расщелину, пытаясь прикрыть лицо воротником туники. Буря бушевала несколько часов, как нельзя лучше отвечая скверному настроению юноши, - но, забившись между скалами, он впервые за последнее время почувствовал себя в безопасности и крепко заснул.
Когда он проснулся, была уже глубокая ночь. Буря давно кончилась и в прояснившемся небе царила Ирулана. Непроглядно-чёрные тени лежали вдоль подножий восточных обрывов, клиньями взбирались по промоинам, рассекая стены скал на отдельные выступы, - тёмные, без деталей, призрачные и невещественные. Западные обрывы, рыжие днём, казались отчеканенными из синей матовой стали. Крупный черный щебень и отполированные ветром камни на дне котловин блестели, словно куски серебра. Тишина здесь стояла такая, что Элари отчетливо слышал стук собственного сердца. И лишь далеко внизу, уныло и размеренно, плескали неутомимые волны.
7.
Два следующих дня стали настоящим кошмаром. Всех в Си-Круане охватила паника, - с той разницей, что бежать было уже некуда. Все исправные машины, - их нашлось на удивление много, - нагруженные до предела ушли на запад, к Байгаре. Элари знал, что их шансы равны нулю. Даже если они отыщут проезжую дорогу, всё равно не хватит горючего и продуктов на пеший путь. Его утешало лишь то, что на этих машинах Си-Круану покинул Председатель, вкупе с гвардией, правительством и прочим. Юноша искренне надеялся, что если не пули Жителей Пустыни, то осенние бури положат конец его славному пути.
Сам он не пошёл вслед за ним, хотя уходили многие, - Суру достаточно рассказал о своей родине, чтобы Элари смог отличить смертельный риск от самоубийства. Оставшиеся лихорадочно готовились к обороне, - насыпали какие-то валы, рыли ямы. Все деревянные части домов были разобраны, - либо на палки, которые считались копьями, либо на постройку плотов. Элари не сомневался, что утонуть гораздо приятней, чем умереть от жажды. Тем не менее, и этот путь его не привлекал. В сущности, он уже ни на что не надеялся. Конечно, он мечтал попасть на пароход, всё ещё стоящий на рейде, - Жители Пустыни никак не решались эвакуировать гарнизон, очевидно, не смея оставить беженцев совсем уж без защиты, - но понимал, что с таким же успехом может мечтать о полёте на луну. Он слышал, что на Ирулане тоже есть жизнь, но это его уже как-то не трогало. Он понимал, что умрёт, защищая свою шкуру, и думал лишь о том, можно ли считать такую смерть достойной.
Впрочем, ему не пришлось размышлять о таких вещах долго. Пускай он ходил, как в воду опущенный, но его тело исправно требовало есть и пить, не взирая на состояние сознания. С едой ещё было не так плохо, - он наловчился вылавливать в море толстые бурые водоросли, на вкус совсем не такие противные, как на вид. Беда была в том, что после солёных водорослей ужасно хотелось пить, а достать воды было негде, - резервуары Си-Круаны опустели. Суру как-то хвастался, что может добыть воду даже в самом сухом месте, однако тогда юноше просто не пришло в голову его расспросить.
Жалеть об этом было глупо, но что ещё ему оставалось? Элари начал понимать, до чего могут довести человека мечты о глотке воды, - особенно когда все вокруг думают о том же. Он знал, что день-другой сможет просто потерпеть, - вряд ли больше, - а потом пить ему уже никогда не захочется. Но, ослабевший и измученный, он не сможет хорошо сражаться, а умирать просто так ему не хотелось. К тому же, его тело неотступно требовало воды. Он был готов на самый отчаянный шаг, - и, как ни странно, лишь упреки Яршора удержали его от того, чтобы вырвать искомое силой. К тому же, он пару раз видел, как били здесь воров, и сомневался, что глоток воды стоит переломанных рёбер.
Несколько раз он с самым искренним видом просил попить у ещё имевших воду. На него смотрели, как на сумасшедшего, которых здесь, впрочем, уже было немало. Наконец, один мужик сказал, что даст столь красивому юноше сколько угодно воды, - если тот согласится разделить с ним постель. С Элари случился приступ истерического смеха, - до этого он ещё не дошёл... хотя понимал, что через пару дней с радостью согласится и на такое предложение. Тем не менее, он повернулся и ушёл с царственным видом.
