Суру быстро заговорил на своём родном языке. Элари отвели вниз, в пустую каюту, и дали горячего молока. Он не представлял, о чём рассказывал Суру, но догадался, что новости были невеселыми. Он услышал, как заработали машины и загремели якорные цепи: "Ариламия" набирала ход, поворачивая в открытое море. Через пару минут Суру присоединился к нему, - он уже успел переодеться в новый комбинезон. Они сели на койки, глядя друг на друга. Элари дали грубую рабочую куртку и теперь, если не замечать его голых ног, он выглядел относительно прилично. У рта он обеими руками держал исходящую паром огромную кружку.
- Похоже вы, Жители Пустыни, не пьете ничего крепче, - сказал он, отхлёбывая молоко.
- Да. Таков обычай. Только забудь это дурацкое имя. Мы файа. Просто файа. Но мы не любим, когда чужие говорят это.
- А я теперь один из вас? - спросил Элари.
Суру долго смотрел на него.
- Да. Один из нас. Знаешь... я не надеялся тебя больше увидеть. Я видел, как Емс-Самза взлетела на воздух. Я думал, что ты там, и что тебя похоронило под её руинами.
- Так и было. Но я выбрался.
Суру помолчал.
- Извини. Больше я никогда не назову тебя мальчишкой. Ты нашёл Янгуту?
- Нашёл. И потерял. Я не знаю, что с ней. А что будет со мной?
- Откуда я знаю? - Суру пожал плечами. - Тебе виднее.
- Почему они подобрали меня? Что ты им сказал?
- Что я спас твою жизнь. Этого хватило.
- Мне нравится ваш народ... файа.
- Наш... хотя вряд ли. Ты всё же человек. Я думал, что знаю вас, людей, - но ведь на самом деле я совсем вас не знаю. Я не представлял, что можно так бегать. Я просто потерял тебя из виду, - а ведь в училище я был самым быстрым среди ста сорока сильных парней!
- У меня был хороший стимул, - мрачно сказал Элари.
- Да. Сейчас ещё не время для этого. Извини. Потом.
- Расскажи, что с тобой было? - спросил юноша, чтобы рассеять возникшую между ними неловкость.
- Ничего веселого. Когда я решил, что ты мёртв... ну, я не стану повторять слова, которыми себя называл.
- Мы в ответе за тех, кого приручили, - вставил Элари, и Суру против воли хихикнул.
- Может, и так. Потом я решил, что вряд ли принесу пользу своему народу, лишив его пары сильных рук... на самом деле я просто хотел жить. Я шёл домой... вместе с другими... до перевала. Он... Сурами прошли его на наших плечах. Знаешь, как? Они гнали впереди себя толпы людей, - женщин, детей... Нам оставалось выбирать, - или погибнут заложники, или погибнут все. Но, чтобы выжить, надо было стрелять в своих... возможно, в своих родных, понимаешь? Некоторые стреляли... а некоторые - нет. Все файа были среди тех, кто стрелял. Потом... те, кто не стрелял, тоже начали стрелять. В нас. Это была просто бойня. На долю сурами почти не осталось работы, - к их приходу всё было уже кончено. Я стрелял... в них... в детей... я убил нескольких... а потом просто не смог стрелять дальше. Я бросил винтовку и бежал, - лишь поэтому я ещё жив. Мои крепкие ноги спасли меня... пока. Я дезертир и убийца. Меня будут судить. Скорей всего, повесят, я не знаю...
- Я могу помочь тебе? - Элари был потрясен простотой этого рассказа.
- Скажешь, что я спас твою жизнь? Может быть.
- Ещё кто-нибудь спасся?
Суру покачал головой.
- Из наших - нет. Они все стояли до конца. Так их учили. Там не было трусов, - кроме меня, разумеется. А другие гарнизоны... отрезаны. Им нечем помочь. Они все умрут, - ещё не умерли, но умрут.
- Постой, а как же они тогда узнают, что ты дезертир, - удивился Элари, - если не от тебя же?
- Любое преступление лучше лжи соплеменнику. Так меня учили. Иначе я не могу.
Элари помолчал.
- У тебя хороший народ, - наконец сказал он. - Не думаю, что они осудят тебя.
Суру промолчал. Элари смотрел в иллюминатор поверх опущенной головы друга. Издалека Си-Круана казалась просто смутным пятном, размазанным по подножиям изъеденных эрозией откосов. Над ней клубился дым или пыль. И люди, и сурами на таком расстоянии стали неясной шевелящейся массой. Больше там уже ничего нельзя было разобрать. Что там происходило? Элари не думал, что когда-либо узнает об этом.
Или захочет узнать.
1.
Друзья задумчиво сидели в каюте. Сильно качало, доносился шум большой волны. Очевидно, они вышли из бухты в открытое море.
Элари попытался прилечь, но пароход качало всё сильнее. "Ариламия" то поднималась вверх, то опускалась. В иллюминаторе, один за другим, возникали высокие пенистые валы. Небо было затянуто серой клубящейся мутью. Море кипело. Волны одна за другой яростно ударяли в толстое стекло и скатывались вниз.
Элари любил смотреть на непогоду. В детстве, когда начиналась гроза, он всегда выбегал на улицу, не боясь промокнуть до костей. Сильный ветер приводил его в восторг. С годами детские причуды забылись, но урагана на море он никогда ещё не видел...
- Ты куда? - спросил Суру, едва Элари открыл дверь каюты.
- Наверх. Посмотреть.
- На ураган? - большие глаза Суру широко открылись от удивления. - Тебя не тошнит?
- От чего? - удивился юноша. - Ну, у меня немного кружится голова от качки, и я не уверен, что смогу есть, но...
