- Я рада, что не ошиблась в тебе, - наконец, сказала Иситтала. - Но ты ещё совсем мальчишка. Вначале я не хотела этого, но теперь я помогу тебе. Тебе не хватает лишь знаний и опыта, - всё остальное у тебя есть. А теперь пойдем спать, - она усмехнулась, поймав его взгляд. - Просто спать. Я бы не против, но ты так устал...
Элари и в самом деле устал. Когда они добрались до стоявшей в нише постели и погрузились в мягчайшую глубину перин, юноша уснул почти мгновенно.
Но засыпая он понял, какой полной и мудрой может быть любовь.
10.
Рассвет он проспал, а утро выдалось мрачным и пасмурным. Одинокий Элари долго бродил в саду, вздрагивая от сырого холодного ветра. Настроение у него было хмурым, - похоже, о нем все забыли. Когда он проснулся, то не нашел ни Иситталы, ни вообще никого. Ему оставили завтрак, но это было слабым утешением.
Элари так задумался, что вздрогнул от неожиданности, заметив подошедшего Суру. Его друг был так же тих и задумчив, как и он сам.
- Знаешь, я не представлял, как можно любить, - смущенно сказал файа. - Стоило мне узнать её, - и другие выпали из моей души начисто!
- Да? - Элари улыбнулся, краем рта. - А я люблю её... и она меня тоже любит... я думаю. Она столько мне рассказала... Правда, что ваш народ раньше жил в совсем другом мире? И что сейчас тоже живет?
- Я не знаю, - мысли Суру в этот миг были ещё далеко.
- Она сказала, что мы... что вы... что ваш народ, - осколки, оторванные от целого, что нет надежды вернуться, и надо просто жить... что здесь... - Он не успел договорить, заметив, что Иситтала идет к ним, в легких сандалиях и похожем на тунику белом платье, толстом и явно очень теплом. На её густейшей, падавшей на спину черной гриве покоился массивный обруч из резного серебра, делая её похожей на принцессу. На её тяжелом поясе из чеканных квадратов вороненого железа висел длинный кинжал, ножны второго она держала в руке.
- Нам надо поговорить, - спокойно сказала она.
Суру безмолвно кивнул и пошел прочь. Элари удивленно смотрел ему вслед. Он уже знал, что некоторые файа более равны, чем другие, но не представлял, - насколько. Сейчас он понял.
- Ты... ты... ты любишь меня? - он заговорил о том, что считал самым главным.
Тотчас на лице Иситталы вновь появилось это странное выражение, - в этот миг она презирала его.
- Посмотри на меня, мальчишка. Могу ли я провести день, а потом ночь с тем, кого не люблю?
- Н... нет, - вдруг оробев сказал Элари.
- Я уже выполнила свой долг - подарила моему народу двух сыновей. А теперь получила третьего, - взрослого! - она фыркнула. - Да, я тебя люблю. Люблю! Но сейчас страшные времена, и я не хочу, чтобы любимый ушел от меня навсегда. Я ненавижу страдание. Я не хочу страдать. Если я люблю кого-то, я хочу, чтобы он жил! Я ненавижу истории, в которых умирают влюбленные, - это не трогательно, это просто мерзко и страшно.
- Но при чем же тут я?
Она взглянула на него. На миг её лицо приняло высокомерное выражение.
- Не забывай, где ты находишься. Не забывай, что лежит за этими горами. Каждый год кто-то... или что-то... приходит оттуда, и крадет людей... файа... почти каждый год, иногда и по нескольку раз в год. Оно - или они - неуловимы, но они крадут не всех, не тех, до кого легче добраться. Им нужны только те, у кого впереди ещё весь жизненный путь, и светлая душа. Они приходят не за жизнью, - они охотятся за нашими лучшими душами... и ещё больше наших лучших душ сгинуло в пустыне, пытаясь настичь охотников. Последнее похищение было почти год назад.
- Значит я - следующий? - Элари был скорее удивлен, чем испуган.
- Нет. Просто один из тех, кто подходит им. Одна жизнь в год, - так мало для сорока тысяч, чтобы они принимали это всерьёз! Я не думаю, что это что-то... сверхестественное. Скорее, среди нас, файа, завелась мерзость. А с ними можно драться. Их можно убивать. Держи, - она протянула ему отделанные латунью кожаные ножны.
Элари осторожно вытянул из них длинный кинжал с резной серебряной рукоятью и клинком из синей стали, таким острым, что кромки не было видно. Он был тяжелым и очень плотно лежал в руке. Такой же кинжал, - он лишь сейчас это заметил, - висел на бедре Иситталы.
- Я бы охотней дала тебе пистолет, но у нас есть только это. Всегда носи его с собой. Не расставайся даже в воде. Ночью ложи под подушку. Даже когда занимаешься любовью, - всегда держи под рукой. Запомни, - если оружие дальше, чем ты можешь дотянуться, - у тебя его нет.
- Но я не умею с ним обращаться!
- Странная речь для юноши, убившего сурами ножом! Что ж, я тебе покажу... - она вдруг прянула назад, и выхватила свой кинжал.
Её движения походили на танец и были завораживающе красивы. Элари слишком поздно понял, что просто не может уследить за мельканием смертельно длинного клинка. Она же убедилась, что он не смотрит, что она делает, а просто любуется движениями её гибкой фигуры.
