Но вернёмся к любви между мужчиной и женщиной. Чего в ней больше – соперничества или содружества? Что ты улыбаешься? Может, в основе всех человеческих отношений лежит не только любовь к себе, но и борьба против других? Тогда выходит, что взаимная любовь – это всего лишь счастливый союз двоих против целого мира. Взаимовыгодный союз. Часто временный. К сожалению.
А не является ли эта самая любовь одним из главных проявлений эгоизма? Скорее всего! Так как любовь была всегда актом отбора и предпочтения. Ведь из всех людей, из целого сонма людей я выделяю лишь одного-единственного человека, который нравится мне, который радует меня, которого я хочу, того, которого предпочитаю всем остальным.
Читал Макса Штирнера? Я помню наизусть одно из его изречений: «Так как я не переношу вида хотя бы одной горестной морщинки на лбу любимого, то потому - ради себя! – я всегда сглаживаю её поцелуем. Если бы я не любил этого человека, то это не огорчало бы меня, я же хочу, чтоб моё горе прошло».
Я это понимал. А она была искренне солидарна со мной. Между нами вообще установилось какое-то убаюкивающее единодушие. Мы были идеальной парой. Такие редко образовываются. Раз в тысячу лет.
Как, однако, противоречиво устроена наша жизнь! Тот, кто хочет жить, обычно умирает первым, а другой, уже ненавидящий жизнь во всех её проявлениях, чудом выживает в самых экстремальных ситуациях. Вот хотя бы мы с Марией. Кругом бушевала война, каждый день гибли тысячи людей, они проклинали войну и саму жизнь, близкие теряли друг друга, а мы не только встретились и обрели счастье быть вместе, мы ещё и наслаждались этим состоянием, не задумываясь ни о том, что происходит вокруг, ни о том, что будет происходить завтра. Удивительно всё-таки.
Странно! Люди боятся быть счастливыми. Хотя всем кажется, что именно к счастью они и стремятся. Но стать по-настоящему счастливым боязно. Те же, что всё-таки осмеливаются быть счастливыми, стыдятся этого, словно демонстрировать своё счастье – это как публично разгуливать нагишом.
Если б можно было уехать куда-нибудь вдвоём, туда, где нет других людей и нет никаких других дел, кроме того, чтобы добыть и приготовить пищу, где можно всё остальное время предаваться безделью и любви… Не знаю, может, я бы долго не выдержал. Человек не создан для покоя, иначе он изначально имел бы вид улитки или какого-нибудь другого примитивного существа.
Впрочем, я не мог никуда уехать. Война близилась к концу. Истекали последние дни Третьего рейха. И передо мной стояла архисложная задача – помочь спасти главных нацистов из высшего эшелона власти. Но сперва я решил побеспокоиться о Марии и, что называется, вывести её из-за линии огня. Оставаться теперь со мной ей было небезопасно.
В доме одного моего знакомого служила молодая девушка, пригнанная из Белорусии, внешне похожая на Марию, более того с таким же именем. Это была истинная удача. Хозяева хотели от неё побыстрее избавиться, так как у неё обнаружили туберкулёз. Я взял эту бедняжку к нам. Она была очень плоха – слишком долго скрывала свой недуг, не лечилась. Болезнь быстро прогрессировала, девушка умирала, но – я ничего не скрываю, рассказываю всё, как было – угасала она недостаточно быстро, и мне пришлось ускорить приближение её смерти. В своё оправдание скажу только одно – она бы всё равно умерла. Шансы выжить - даже при условии лечения и ухода - были слишком мизерны. Мой поступок можно рассматривать как акт доброй воли. Я избавил её от лишних мучений. Укол морфия – это совершенно безболезненно…
Запись 024
- Вы меня поражаете! У вас для всего есть объяснения и оправдания.
- Вероятно, благодаря высокой степени объективности.
- Не ёрничайте. Вопрос серьёзный. Вы столько лет воевали, убивали людей… Ну ладно, на войне. Вы солдат. Может, в этом ваше призвание. Хотя и здесь не всё чисто. Вы же участвовали в войнах не из-за каких-то убеждений; вам, создаётся такое впечатление, всё равно, на чьей стороне сражаться. Во имя чего?
- Я тебя умоляю! В каждой войне основная часть солдат и близко не имеет понятия - кто и почему развязал эту массовую бойню.
- Но мы – цивилизованные люди – осознаём: война – зло.
- Вполне возможно. Это не аксиома. Хуже того, это утверждение относительно. Но если даже и так, война – зло, то люди лучше всего понимают эту простую мысль только после самой войны. И чем страшнее война, тем крепче и дольше об этом помнят. После Гитлера Европа долго была под действием прививки от подобной заразы. В Европе научились договариваться… Стало быть зло сотворило добро…
- Слова, слова, слова… Вы воевали не ради всего вышесказанного. Вы вроде Портоса: «Я дерусь, потому что я дерусь».
- Отлично. И песни пишут, потому что песни пишут. И танцуют, потому что танцуют. Потому что хочется.
- Вы, кстати, напрасно сравниваете себя с другими. Скажем, другие солдаты идут на войну, дерутся, убивают противника, находят, как писал Пушкин, «упоение в бою», но при этом они рискуют собственной жизнью, они знают, какую цену придётся заплатить в случае чего… Чем рисковали вы?
