В переулке больше не гремело, но воздух загустел от чар и недосказанных
Все было… не очень. «Кое-кто знакомый» оказался крепким на вид, совершенно лысым мужчиной, – Арден сумел сильно обжечь ему лицо, и кожа пузырилась жуткими красно-черными волдырями. У самого Ардена обе руки повисли плетьми, и с пальцев правой обильно текла кровь.
Между ними искривленным кругом валялись обломки артефакта вперемешку с гвоздями и черной крошкой. Чуть поодаль встал на дыбы развороченный мусорный бак: Арден с чего-то лупил по противнику площадными чарами.
– Щ-щенок, – выплюнул лысый.
Арден вышептывал под нос какую-то формулу, но сбился и лишь чудом увернулся, когда противник швырнул в него молнию. Плохо.
Я стиснула зубы, размяла пальцы и низенько кинула турмалин; он ударился в сапог и раскрылся над Арденом щитом. Миг, бросок – «снежок» с начинкой из граната ударил в обожженное лицо и разлетелся жалящей ледяной пылью. Миг – и новая молния ушла в стену.
В конце переулка пронзительно закричала женщина. Топот ног, звон стекла – я перестала слушать.
– Вали отсюда, идиотка!
Это Арден, – он, как ясно, был полон благодарности. Я оскалилась и кинула еще две ледышки, одну за другой. Лысый взвыл, неразборчиво выругался, откинул осколки чарами – и нашел меня взглядом.
Свои щиты я повесила на стеклорез: ничего получше уже не нашлось. Они скрипнули от чужих
На какую-то секунду мне показалось, что все получилось. Стеклорез в кармане раскалился и прожег подкладку пальто, но щиты держались; от Ардена разворачивалась кольцом волна силы, а молнии у противника выходили все слабее.
Я даже успела улыбнуться.
А потом в чужих руках мелькнул пистолет.
– Похожа, – сказал незнакомец будто бы с сожалением.
И развернулся ко мне.
Мой крик разбился в морозном воздухе, смешался с запахом крови. Я куда-то отпрыгнула, упала, забарахталась в сугробе; где-то в стороне затрещала ткань, раздался хлопок; на краю зрения промелькнуло что-то бордовое.
Выстрел. И еще один, и еще, и еще; звуки борьбы; пустой щелчок; хруст; надломленный, почти звериный вой.
Я отплевалась от снега и вскочила.
Обожженный мужчина рухнул на колени, в его правой руке блестел пистолет, а на кисти руки висел некрупный лис с окровавленными передними лапами.
Мир замедлился, покачнулся и застыл.
Лысый отчаянно боролся, лис стискивал зубы и молотил когтями по воздуху. Я должна была бы вмешаться, что-то сделать, но во мне словно что-то сломалось.
Я стояла в темном, развороченном переулке, среди окровавленного снега, рядом с отчаянно дерущимися двоедушниками, и могла только смотреть.
Мой взгляд гулял по темно-рыжей шерсти. Роскошный светлый мех на груди бурел от крови, – как жаль, это могло бы быть так красиво; а вот и белое пятно-стрелка на узкой морде, ровно между глазами…
Пространство вокруг звенело от чар. Как-то лениво, толком не понимая, что делаю, я подцепила хвост заклинания – оно не было закончено, но не с моими навыками в это лезть, – и я вычертила знаки активации и направления.
Лис отскочил с его пути каким-то диким длинным прыжком, а лысого спеленало и пришпилило к кирпичной стене.
Я даже не глянула на него. Страх во мне умер. Во мне все, кажется, умерло.
Я отыскала среди разорванной одежды разряженный турмалин, отряхнула свой платок. Жаль, что потеряла варежки…
– Ты! Какого черта ты сюда сунулась?! Сбежать мозгов не хватило?!
Арден стоял, припав к пожарной лестнице, совершенно голый, мокрый от снега и крови. Татуировки заклинателя поднимались до плеч, перетекали на выбритую грудь и терялись в рыжеватых волосах на животе.
Я смотрела на это как-то тупо, не понимая, на что смотрю.
Это был все тот же Арден – шутник, который водил меня гулять и травил байки про заклинателей и в которого я почти успела влюбиться.
Это был лис, который загнал меня в смертоносные воды горной реки. Истинная пара, от которой я шесть лет бежала через все земли Кланов.
– Хватило, – сухо сказала я. – Только это, видимо, не помогло.
Арден как-то вдруг смешался.
– Кесса, я…
Он шагнул ко мне, протянул руку. Кровь катилась с пальцев сплошным потоком и мешалась с разбитым в кашу снегом.
Я не стала слушать. Я врезала ему ботинком по яйцам, а когда он охнул и скрючился, с силой впечатала локоть в основание шеи.
Арден рухнул в снег.
Стоило бы наступить ему на лицо, разбить этот идеальный нос, выдрать косу, но я не смогла. Меня отчаянно тошнило. В глазах плясали красные пятна.
Где-то в отдалении звучала сирена полицейской машины.
Я отступила на несколько шагов. Арден прохрипел что-то, а я развернулась – и побежала.
Дура. Какая же дура!
Расслабилась, пригрелась. Поверила, будто все позади; будто дорога, утонувшая в тумане несбывшегося, – достаточно далеко. Завела себе какую-то там жизнь, каких-то людей вокруг, планы, мечты и вклад в банке.
