И тут парень, сидевший у окна, вскочил, саданул табуретом в окно и под звон стекла нырнул в темноту. Второй молча прыгнул на Гафарова, но тут же покатился по полу — его подсек Сейлин. Следом на кухню ворвался Марчук, навалился на Студента, прижал к полу. Гафаров резко вывернул ему руку — об пол глухо стукнулся нож. Щелкнули наручники — Студент понял: конец...
Во дворе стоял Габидуллин и спокойно курил. Сейлин осветил его фонариком. У ног его кто-то связанный. Уже поняв, что это Киса, спросил:
— Управился?
Габидуллин пожал плечами:
— А куда ему к черту деться?
Из-за этого нового дела, что переслал ему начальник следственного отделения майор Селиванов, Сергей Кулагин буквально взвился. У него семь дел, и он бился над ними в полнейшей запарке. К тому же неделю назад схлопотал «плюху» — суд вернул оконченное им дело на дополнительное расследование. И хотя это случилось лишь второй раз за всю его следственную практику — первая произошла в начале службы, когда он еще не успел разносить тесных и скрипучих казенных ботинок, — за нее пришлось объясняться перед своим начальством и прокурором и теперь ждать наказания. Это было не очень приятным занятием — ждать наказания, но Сергей все же заставил себя работать по всем делам, в том числе и возвращенному, словно ничего не произошло. Словно не было никаких неприятностей. Составил жесткий график и строго следовал ему, прихватывая вечерние часы, субботы и воскресенья. А куда денешься, коли приспичит, бывало такое и раньше. Но еще одно новое дело означало, что график надо ломать, втискивать в него новые следственные действия. Словно можно растянуть сутки на лишние два-три часа. Потому нового дела и раскрывать не стал — сказал с обидой Селиванову:
— Ну ты, Паша, даешь! Ты же знаешь, сколько у меня дел. А у Романцова? Всего три! Есть же разница — восемь и три?
Селиванов хмурился, молчал, потом бросил:
— Что ты себя с Романцовым равняешь? То ты, а то он!
Жалость к самому себе захлестнула Кулагина:
— Всегда так! Какая лошадь получше тянет, на ту и грузят! Будь хоть раз человеком: отдай дело Романцову, у меня же все сроки горят!
...Они за многие годы службы привыкли друг к другу, им легко работалось вместе. Начальником следственного отделения Селиванова поставили всего год назад, и Кулагин считал это справедливым, не как иные-некоторые, кого зависть грызла. И они с Селивановым остались друзьями. Тем горше была сейчас для Кулагина эта явная несправедливость...
— Лады, Кулагин. Ты в деле что кроме обложки видел?
— Ничего не видел! То ли от этого суть меняется? Может, добавится часов в сутках?
— Ты прав. Оставь дело и иди. — В голосе Селиванова была горечь.
Кулагину отчего-то стало неловко. Помолчал — тощая серая папка лежала перед ним. Спросил нерешительно:
— Считаешь, Романцов не потянет?
— Вот именно! Не его профиль. Пока разберется, что к чему, никаких следов не останется.
— Автодорожное, что ли?
Селиванов взял со стола дело, раскрыл:
— Я, брат, таких автодорожных у нас и не видел. Вчера на Горловском шоссе тяжелый грузовик вылетел на полосу встречного движения и в лепешку разбил «жигуленок». Что там от людей осталось — говорить не хочется. Муж с женой ехали... А четырехлетний сынишка их, представь, синяками отделался. В травматологии он сейчас.
Сергей протянул руку: автодорожные были по его части, тут он считался признанным специалистом:
— Ладно, дай хоть гляну, что там оказалось на месте происшествия, может, что подскажу.
Но Селиванов дела не дал.
— Ничего не оказалось. Воробьев, что по делу нужно, ничего не нашел. Он как трупы обгорелые увидел, так до ночи в себя прийти не мог. Еще удивляюсь, как он разбитую машину сюда доставил.
— Воробьев? — Сергей удивился.
Воробьев, здоровенный новоиспеченный лейтенант с рыжеватыми усиками и светлой челкой, всего месяц назад пришел в отделение после окончания университета. Следователь он пока был никакой и будет ли он им в будущем — такое бабка надвое сказала. Парня держали «на подхвате». И он присматривался, и к нему присматривались. Сергей так и сказал:
— Что-то новое у нас! Студент осматривает место происшествия с двумя трупами!
— Да вот, понимаешь, этот негодяй — шоферюга грузовика, специально такое время выбрал, когда у нас никого кроме Воробьева в горуправлении не было. Я перед начальством краснею, Романцов на орсовскую базу укатил, ты со своим Марконей по душам беседуешь, дежурный следователь на выезде.
