– Мне жаль, дитя, но я обещал принести Серсее твою голову, – медленно проговорил Ланнистер, при этом шагая к столу, и беря с него кружку с элем, выпивая её практически залпом. – Твоя смерть, в обмен на войско Гавани. Что стоит одна жизнь, в сравнении со всем Вестеросом?
Джейме неверяще качнул головой.
– Так вот какую сделку ты заключил с нашей сестрой? Смерть в обмен на армию.
Тирион кивнул, с грохотом ставя бокал обратно на стол.
– Без Королевской Гавани нам не одолеть мёртвых тварей, что идут из-за Стены. И Серсея назвала свою цену. Я же её принял, – он вновь перевёл взгляд на Сансу. – Мне жаль, но твоя жертва будет во славу жизни и спасения всего живого, дитя.
Но Старк едва ли успела вымолвить хоть слово, как вперёд шагнула Бриенна, при этом угрожающе вытягивая руку, в которой она сжимала свой меч.
– Хотите добраться до Леди Старк, сразитесь сначала со мной.
Тирион кивнул.
– Справедливо, – он обернулся к Бронну. – Ты давно хотел противника равного тебе по силе. Это твой звёздный час, мой дорогой друг.
И лишь довольно улыбнувшись, Черноводный ринулся вперёд, первым нанося удар. Возможно, кто-то из собравшихся уже больше никогда не покинет стены этого паба живым.
***
Робетт Гловер, застыв перед собравшимися в Великом Чертоге Лордами и рыцарями, окинул их всех равнодушным взглядом. В этот миг, мужчина занимал то самое место за главным столом, где всегда восседали Старки, но где никогда не имел права стоять он сам. А так ли это?
– Мы подняли восстание против того, кого сами выбрали своим Королём, – начал Робетт, замечая одобрительные кивки. – Против того, кто привёл в наш дом огнедышащих тварей и их мать. Кто предал Север, сложив его к ногам чужеземки.
– Верно! – выкрики северян наполнили собою Чертог, встретившись ухмылкой Гловера.
Мужчина слегка подался вперёд, опираясь ладонями о массивный дубовый стол, при этом пристально вглядываясь в глаза каждого из собравшихся. Словно стараясь в них что-то отыскать. Словно видя намного больше, чем ему пытались показать.
– Мы собираемся судить тех, кто лишь пытается нас спасти. Кто видел смерть своими собственными глазами, и кто сейчас, ради всех нас, вновь распахивает для неё свои объятия, – продолжил Гловер, вот только, теперь его слова больше не встречались одобрительным гулом. Остались лишь растерянностью и непониманием. – Мы сражаемся против друг друга. Север восстал против Севера. И от этого позора нам уже никогда не удастся отмыться.
Лорд Мандерли, что в этот миг первым отвёл свой взгляд, тяжело вздохнул, словно что-то осознавая. Север действительно больше не был таким как раньше. Теперь они сплочались против своих. Против собственных Королей и гостей, которых приняли в своём доме. Поступали как Фреи. Поступали как предатели.
– Вы собирались провести суд над Джоном Сноу и Дейенерис Таргариен, и за это нет прощения. Но сейчас, когда на пороге застыла Великая война, Старки будут благоразумны. Они простят вас, если вы вновь поклянётесь им в своей верности.
– Но Старков здесь больше нет, а Джон Сноу… он не один из волков.
Лорд Гловер усмехнулся, при этом вскидывая вверх руку, и кончиками пальцев касаясь своего подбородка.
– В Винтерфелле всегда есть Старк.
А уже в следующий миг, лицо Робетта, словно маска, упало на пол, в то время как перед всеми собравшимися застыла Арья Старк. Губы девочки озарила усмешка, схожая с волчьим оскалом. Винтерфелл её дом, и любому стоит подумать дважды перед тем, как решиться напасть в этом месте на волка. Ведь иначе, если зверь этого захочет, он перегрызёт глотку любому, и это уже познал Лорд Гловер. Но какой путь выберут все остальные? Смерть? Или может быть склонение своих коленей перед Старками снова?
***
Джон едва ли мог описать те ощущения, что охватывают тебя без остатка, когда ты взмываешь вверх, лишь с трудом удерживаясь на спине дракона. Свирепого зверя, что в этот миг, словно верный конь, несёт тебя вперёд, заставляя задыхаться от ветра, нещадно обволакивающего лицо. Заставляя чувствовать столь недостающую свободу, что окутывает тебя в первый миг.
Огромные крылья Рейгаля со свистом разрезали воздух, а из его пасти вырвался громкий рёв. Раньше, он никому не позволял себя седлать, даже своей матери, но Джон, человек с драконьей кровью внутри, заставлял зверя попробовать то, чего он никогда не делал прежде. Он впервые подпустил к себе чужака, к которому так странно хотелось тянуться, словно к своему хозяину. Но драконы – не рабы. У них нет господ. Лишь те, кто имеют право прикоснуться к чешуе, и после этого остаться в живых. Лишь Таргариены. Последние в своём роду.
Ладони Джона отчаянно цеплялись за шипы, расположившиеся на шее зверя. Удержать равновесие было крайне трудно, а стоит соскользнуть – ты уже не жилец. Вот только в этот миг мужчина едва ли мог думать о самом себе, ведь все его мысли, занимали лишь младшие сёстры и их судьба.
