— Я привык говорить прямо, — сказало изображение Хэммонда, — не стану и теперь ходить вокруг да около. Джим, тебе надо приехать на Шайло, и чем скорее, тем лучше. С деньгами, которые ты посылал матери, все не так просто.
Человек на голограмме вздохнул.
— Она их не берет, Джим. Как-то перебивается, благодаря организации, которая называется «Помощь фермерам». То есть на еду и самые элементарные нужды ей хватает, но…
Человек замялся.
— Нет, я не могу сказать тебе то, что нужно, таким способом. Нам надо поговорить лично. Возвращайся на Шайло. Возвращайся домой!
Голограмма моргнула и исчезла.
Рейнор тупо смотрел туда, где она только что была. Что значит «все не так просто»? Почему мать их не берет? Вернуться на Шайло он не может. Майлз это знает. Что происходит? Матери нужны эти деньги. Она нуждалась в деньгах уже давно, с самой смерти отца. Он, собственно, затем и пошел в армию — чтобы помогать семье с деньгами, — а теперь, значит, «все не так просто»?
Он сощурился. А правду ли говорит Майлз? А то в целом картинка вырисовывается странная, если так подумать…
Рейнора охватил гнев. Он замахнулся уже ногой, собираясь пнуть маячок так, чтобы тот улетел обратно на Шайло. Потом скрипнул зубами и пнул вместо этого булыжник. Ему хотелось разнести все эти развалины по камушку голыми руками. Рейнор подавил гнев, пригладил взлохмаченные ветром волосы и принял решение.
Он опустился на колени рядом с маячком и стер записанное на нем послание. Потом нажал на кнопку. Внутри что-то щелкнуло и загудело. Запись пошла.
— Я не могу вернуться на Шайло, и вы это знаете. Меня полиция ищет. И… скажите маме, пусть уже возьмет эти чертовы деньги!
«Уговорите ее как-нибудь. Пусть она их возьмет, и не вздумайте прикарманить себе ни одного вшивого кредита, а не то!..» Он подумал о Кэрол Рейнор, всегда рассудительной, спокойной, мудрой, и сглотнул.
— Мне плевать, как вы ее уговорите — просто сделайте это, и все. И не связывайтесь больше со мной без особой нужды.
И, на самом деле, сказать ему было больше нечего. Несмотря на то что Майлз якобы не любил ходить вокруг да около, его послание было весьма загадочным. Рейнор остановил запись, ввел координаты, нажал на кнопку, маячок зажужжал, завибрировал, потом втянул посадочные опоры и медленно начал всплывать к небу. Немного повисел в воздухе, потом врубил двигатели и исчез.
Маячок полетел домой, на Шайло.
Джим Рейнор туда не собирался.
Плащ Иезекииля Дона волочился за ним, развеваясь вокруг лодыжек. Дон плавно шагал по длинному темному коридору. В одной руке он нес небольшую сумочку. Мягкие ковры глушили шаги подкованных башмаков. Жизнерадостный, улыбчивый молодой человек вел его через здание. Небоскреб представлял собой лабиринт коридоров, лифтов и запертых помещений, на вид совершенно одинаковых. Наверное, логично было предположить, что он может тут заблудиться.
Однако Дон понимал, что проводника к нему выслали не поэтому. Когда он пришел, его подвергли досмотру — любезно, учтиво, рассыпаясь в извинениях, но все-таки обшмонали. Охранник улыбался точно так же, как и молодой человек в белом, который теперь показывал ему дорогу: по всей видимости, местный босс предпочитал, чтобы на него работали только ресоциализированные. Дон предполагал, что такими легче управлять.
Разумеется, не все — некоторых приходилось нанимать на стороне.
Например, Дона.
— А вот и апартаменты хозяина, — сообщил ресоциализированный слуга, он же «ресоц», остановившись перед большой дверью. В противоположность остальному зданию, элегантному, прилизанному, модерновому, эта дверь выглядела угрюмо и негостеприимно. Чтобы вскрыть толстую дверь из неостали, пришлось бы немало потрудиться, а панель замка, что находилась справа, не просто требовала ввести код, но еще и сверяла отпечаток пальца и скан сетчатки. Что-то мурлыча себе под нос, ресоц ввел код и приложил палец к замку. Через некоторое время дверь отворилась с протестующим скрипом. За дверью оказалось еще темней, чем в коридоре. Поначалу Дон не увидел ни зги.
— Он вас ждет, — сказал ресоц. — Проходите, пожалуйста!
— Спасибо, — сказал Дон.
— Я буду ждать снаружи, чтобы отвести вас обратно, когда вы закончите.
Ресоц улыбнулся так широко, как будто перспектива ждать под дверью доставляла ему безумное удовольствие.
— А куда ж ты денешься!
Слуга продолжал все так же широко и безмятежно улыбаться. Дверь медленно затворилась.
Глаза Дона наконец привыкли к тусклому освещению. Он не знал, что ожидал увидеть, но явно не это. Комната была заставлена компьютерными терминалами и прочим оборудованием. Повсюду мигали огоньки и сосредоточенно трудились ресоцы, которые даже не взглянули в сторону Дона. Но не это заинтриговало его больше всего.
