Расстояние, отделявшее обоих учёных от заветной аномалии, оставалось небольшим. Силуэт Точки, похожий на парящий в метре над землёй кругообразный сгусток энергии, постоянно крутящийся, искажающийся, самоуничтожающийся и тут же восстанавливающийся вновь. От неё исходило мягкое светло-голубое свечение, хотя если посмотреть вглубь, человеческому глазу казалось была видна целая и огромная, словно муравейник, вселенная.
Это было по истине красивое и неописуемое зрелище. Невиданное никем, ибо не было да селе чего-либо подобного в природе никогда за всю людскую историю.
…
Практически всё поле, весь тот небольшой маршрут их непрерывного боя устилали трупы и части тел Ребис. Кровь от них, небольшими речушками стекала вниз, к центру этого кратера.
Калеб устал. За всю свою недолгую жизнь, он ни разу не чувствовал себя настолько вымотанным. Его мускулы и кости пылко болели, глаза от постоянной регенерации налились кровью, изо рта шла пена, а грудь в частых судорогах быстро вздымалась и опускалась.
За все его быстрые и немногочисленные сражения, ему ни разу не встречался противник, которого нельзя было убить его грубой физической силой.
Каждый раз, когда его пальцы или зубы вгрызались в бледную плоть солдата, рвя его на части, он появлялся вновь. Снова и снова. Снова и снова.
Этой битве, казалось, не было конца.
Силы Чёрного Зверя истощались. Его разум, постоянно наполнялся тактиками и стратегиями боя. Темпоральная энергия в его жилах, восполненная после кровавой жертвы учёных, как будто уже испарилась во время всех активных действий и ударов. Простой человек, слёг бы сразу, после первых минут столь ожесточённого поединка. Но даже псевдо-претеритант, как Калеб уже чувствовал, что постепенно проигрывает.
Он просто не был более в состоянии продолжать это, ставшее теперь бессмысленным, кровопролитие.
Мысли путались в голове, слова из Святого Писания застывали и повторялись на его устах по нескольку раз.
И в тот самый момент, когда великан был наиболее уязвим, когда его бдительность была ослаблена больше всего, метко брошенное копьё вонзилось ему прямо в правую глазницу.
Лишь только тогда, когда острие, пробив череп, дошло до края его мозга, его ноги тут же подкосились, и он пал на колени, застыв в таком положении подобно мраморной статуи.
И вновь сознание провалилось в пустоту, а образы его ещё юного, мелькали в его взоре подобно миражам. Но несмотря на это, его голос, голос того самого снова голубоглазого мальчишки отчаянно слышался в ушах, и это наконец-то окончательно растопило зачерствевшее от гнева сердца.
Он избавился от этого греха, отпустил вместе со своей жизнью. И что самое главное – он поверил в себя, поверил, что сможет преодолеть самого сильного своего соперника – свою природную сущность. И в конце концов, сумел её победить.
Пусть он и проиграл эту битву, и сейчас его жизнь в столь уязвимом состоянии была в руках Ребис.
Их, однако это совершенно не интересовало. Оружие испарилось из рук, и они стремительно направились по направлению к Точке, даже не обратив внимание на раненного противника, хоть и пока обездвиженного на время.
Калеб остался на месте. Его мысли больше не терзали голову. Как сотворённое руками людскими может являться настолько могущественным? И неужели учёные, в своих отчаянных порывах, смогли создать своего ложного бога, наделив его, хотели они того или нет, бессмертием? Всё казалось черезчур абсурдным и реальным одновременно.
В прочем, ему уже не было нужно этого знать.
Сейчас лишь тот самый слабый тонкий голосок, как последняя ещё горящая свеча, светившая подобно самому настоящему маяку, направляла его в тёмной бездне нескончаемого мирового океана. Он звал его по имени. И Калеб откликался. Ибо теперь, он был готов.
– Боже! – взмолился он в глубине своей души. – Прости меня, грешного слугу Твоего! Нет теперь мне чудовищу дороги к небесам. Согрешил я, других в грехах обвиняя и судить смея. Но я взмолюсь к тебе в последний раз. Я прошу тебя всем свои кающимся естеством. Даруй рабу твоему силы последние, дабы закончить начатое, спасти истину. Даруй в последний раз. А потом суди! Какое бы наказание не последовало… я его приму.
…
Они дрались за самое совершенное рукотворное создание на Земле, стоящая всех жизней на оной.
Оба пролили так много крови, загубили столько невинных жизней, что сбились со счёту. И всё ради того, чтобы проделать весь этот путь до нынешнего момента.
И теперь, они были готовы перегрызть друг другу глотку, только для того, чтобы использовать по сути своей ошибку мироздания, для своих целей.
В метрах.
Та самая Точка Сингулярности была в пару метрах от них.
Но они снова сцепились в усталом подобии драки.
Вергилий с трудом передвигался, учитывая пулю в спине, в то время как ранение Дисмаса на руке, мешало одолеть соперника.
– Не смей, Вестерфозе! – крикнул Себастьян, попытавшись снова прижать учёного к земле.