Вместо горы обломков, пред ногами путешественников лежали кости и уже сгнившая плоть, смешанная с пылью и кусками рваной одежды. Весь вагон был полон полностью разложившихся до состояния скелетов человеческих останков, разных размеров, комплектацией и возрастов. Мужчины, женщины, дети, старики, один на другом, сваленные в кучу они застилали всю внутреннюю поверхность поезда. Различные позы говорили о том, что каждый из них умирал долго, мучительно, съёжившись от страха перед лицом неминуемой смерти. Ужасный смрад же, только усилился. Даже не учитывая темноту, из-за которой остальные детали «кладбища» были не видны, сама картина вызывала неподдельный страх и мёрзлый ужас, стоило лишь проиграть в воображении последние дни и мысли тех людей.
– Это же… – Даниэль не смог договорить до конца, рвотный позыв и резкая боль в животе заставили пасть на колени. Тяжело дыша, он никак не мог заставить себя, не то, чтобы вспомнить увиденное, но даже, снова поднять глаза. Сама картина, застрявшая в его голове, продолжала мучить его дрожью и холодом, даже когда его очи были закрыты.
– Да, верно. Это тела жителей Лондона, или то, что от них осталось. – чересчур бесчувственно и равнодушно произнес претеритант. Казалось, подобная картина совершенно не удивляла их. Вестерфозе не мог заставить себя посмотреть на их невозмутимое лицо, даже если бы захотел.
– Но почему? Почему они здесь? – слёзно произнёс учёный.
– Возможно, опасения учёных РИСИ подтвердились и город действительно был разрушен в результате катастрофы. Из-за всеобщей паники, не все успели добраться до убежищ, и предпочли спрятаться в метро, где долго умирали. Возможно, их убило что-то иное. Может быть голод… В любом случае, нам нужно продолжать идти дальше.
– Мы… мы не можем…
– Что не можем? – спросил беловолосый солдат, с непониманием в голосе.
– Идти дальше… По ним… Через них… Это… Не правильно!
– Это единственный свободный путь. Боюсь, другого выбора просто нет. – голос претеританта становился всё более безэмоциональней. В нём не виделось ни удивления, ни скорби. Их взгляд был спокоен.
– Нет, но… Мы должны хотя бы похоронить их… Сделать что-то… – Он чувствовал, как гнев и обида неотвратимо подступают к нему. Множество мыслей роилось в нём. Не все из них были логичными, соответствовавшими обычному разуму учёного.
Ребис молча подошли к застывшему молодому мужчине чуть ближе, всё время, не сводя с него глаз.
– Никто не будет их хоронить, Даниэль. – Не смотря на стресс институтского сотрудника, их голос никак не изменился, как бы бесчувственно это не звучало. – Тела убирали, чтобы предотвратить эпидемии. Исходя из религии. В данный момент, для нас это не имеет смысла. У нас есть задание.
– Я-я… Просто не знаю… Я должен был быть готов к подобному, но сейчас, увидев это… всё это…
Внезапно, практически неожиданно, Вестерфозе почувствовал, как его руку взяли в свою большую ладонь претеританта. На их лице появилась столь чуждая для всей присущей атмосферы тёплая улыбка. Но в то же время, такая успокаивающая, что у учёного при одном лишь взгляде на них, сжатое до этого в тисках сердце, забилось вновь, как и прежде.
Даже если и не до конца, но ему стало немного легче.
– Мы можем держать тебя за руку, вести тебя, если ты заблудишься, или нести, если не сможешь идти. Нам доводилось видеть подобное ранее. И мы можем понять тебя, принять, помочь. Это может быть трудно. Но мы попытаемся, попробуем. Ради тебя. – Их золотые глаза всматривались глубоко в его зелёные. – Но наше задание, наш с тобой приказ должен быть выполнен, несмотря ни на что.
В этот раз он остался стоять. Ждал, когда Вестерфозе сделает свой выбор. Тут не стоял вопрос обиды или морали, лишь готовность выполнить своё предназначение имело место быть. Предназначение, на которое он сам вызвался, к которому хотел быть готовым.
– Мы… идём дальше. – с запинкой произнёс Даниэль, вытирая вспотевшее лицо рукавом.
– Тогда, пожалуйста, ускорим шаг. – Их голова утвердительно кивнула. – Нужно поторопиться.
Как они и пообещали, претеритант вёл парня за собой крепко, но с мягкостью сжимая его руку, пока глаза самого учёного были полузакрыты, дабы не видеть ужас под собственными ногами.
Вестерфозе тяжело было поверить в честность своего собственного ответа. Он лишь сделал то, что должен был, сказал собственному напарнику то, что тот хотел услышать. Чувство вины из-за подобных приступов бессилия и морального упадка теперь беспокоили его сильнее, чем хруст костей под ногами. Сомнение в собственной готовности нахлынули на него с головой. Неужели он переоценил себя? Сама мысль о неудаче, причиной которой может стать его самоуверенность, пугала и настораживала, по крайне мере позволяя отвлечься от всей этой отвратительной ситуации. В любом случае, это тоже была частью его работы, которую ему ещё предстояло завершить.
Глава 7.
…