Юлия Александровна первой заметила у меня начавшуюся ломку голоса и сразу снизила нагрузки по вокалу, разрешив петь только лёгкие партии в хоре, хотела даже запретить мне выступать в концерте, но всё-таки согласилась при условии, что я не буду при пении форсировать свой голос. Так что минимум на полгода, а то и на год интенсивность занятий вокалом отходит на второй план.
А ещё мне теперь больше не надо посещать класс дирижирования. Всё-таки разногласия Григория Арнольдовича с власть имущими закончились его «добровольной» отставкой с должности Ректора Муздрамина, и он уехал в Москву. Приняв предложение от Немировича-Данченко на должность главного дирижёра в его Московском музыкальном театре, по прошлой жизни мне больше известном как МХАТ.
Но перед самым своим увольнением он сделал мне поистине королевский подарок, организовав выпускной экзамен по классу оперно-симфонического дирижирования. Своё решение он объяснил тем, что я давно уже выполнил все требования, предъявляемые к этой дисциплине: на достаточном уровне знаю оперно-симфонический репертуар, умею делать всесторонний анализ оркестровых партитур, владею и свободно применяю различные техники дирижирования, имею опыт оркестрового аккомпанемента вокалистам и инструменталистам, а также опыт концертных выступлений. Проявляю интерес к саморазвитию своих способностей, обладаю хорошим художественным вкусом.
По его словам, всё это я продемонстрировал наглядно, занимая несмотря на свою молодость вот уже в течение двух лет официальную должность музыкального руководителя ансамбля «Поющая Одесса». Не только написав для ансамбля более сорока песен и музыку к ним, но и проводя с ансамблем репетиции, по сути, выполняя обязанности дирижёра оркестра. Кроме того, на всех концертах, что довелось увидеть моему преподавателю я оказывается ещё и дирижировал ансамблем. Исполняя главную партию на том инструменте, на котором в тот момент играл.
Что только подчёркивает мой статус и стиль дирижёра-универсала, довольно-таки большую редкость среди музыкантов. Хм, в общем-то это так и есть, ребята уже привыкли к моей ведущей роли во время концерта и перед ним. Начиная от хореографической проработки движений вокалистов и музыкантов во время репетиций, в расстановке последних штрихов и акцентов перед выступлением и заканчивая сценическим воплощением произведения. Но я не думал, что это так заметно со стороны.
Но я-то понимал, что всё это скорее всего аванс на будущее и оказался прав. На прощание Григорий Арнольдович наедине мне подтвердил, что до настоящего дирижёра мне ещё расти и расти, но он боится, что в его отсутствии на мне смогут отыграться его недруги, как на явном его фаворите и протеже. И неизвестно как может в дальнейшем сложиться моё музыкальное будущее.
Но он и остальные мои педагоги решили, что досрочная аттестация по классу дирижирования не должна вызвать антагонизма у остального профессорско-преподавательского состава института. Тем паче, что я с некоторых пор являюсь любимцем «больших начальников» и своеобразным «знаменем» Муздрамина как «яркий представитель передовой советской молодёжи».
Ну, да. То выступление «Поющей Одессы» в смотре клубных ансамблей не прошло незамеченным и не осталось без последствий. После концерта, кстати, закончившегося бисированием и громовыми овациями, с нами пожелали встретиться и поговорить не только члены «оценочной» комиссии, но и председатель исполкома городского совета Одессы и «по совместительству» секретарь окружного комитета партии Г. П. Алексеенко, чем-то напомнившего мне «товарища Самсонова» в исполнении Леонида Куравлёва, начальника «Ассоциации пролетарских музыкантов» из кинофильма «Мы из джаза».
Сразу по окончании выступления, когда мы радостные и возбуждённые начали собирать и упаковывать в кофры свои инструменты к нам подошёл распорядитель в зале и попросил задержаться на несколько минут, пояснив что с нами хотят поговорить ответственные товарищи и возможно «Сам» товарищ Алексеенко. Ждали мы недолго, не прошло и десяти минут как к нам на сцену поднялись члены оценочной комиссии и с ними ещё несколько неизвестных мне людей. Один из них и оказался нынешним главой Одессы.
Поздоровавшись и благодушно улыбаясь, он обратился ко всем нам:
— Ну, дивчина и хлопцы, порадовали Вы сегодня народ, порадовали! Я уж и не помню, когда так отдыхал душой и сердцем. Какие песни, какой задор! Так мало того, что порадовали, так и исполняли что-то совсем мне незнакомое. Это где ж так задушевно поют украинские песни? Вот ты, Сергей, мне говорят шо ты с Киева, а я там бывал, но такой песни о маме не слышал. Это ж какие слова! — и Одесский голова вдруг напевает первую строчку и при этом совершенно не фальшивя: — Рiдна мати моя, ти ночей не доспала… — немного помолчал и продолжил: — Очень душевная песня, откуда?
Сергей немного растерянно оглянулся на меня, но потом всё-таки собрался и ответил:
— Так это на Дальнем Востоке так поют, товарищ Алексеенко. Эту песню Миша из Владивостока привёз! — и Сергей взглядом указал на меня.
