На проезжей части, у бордюра, за линией декоративных кустов, приткнулся фургон с надписью на боку «ТВ-Регион. Светская хроника». В его салоне, развалившись, с камерой между ног, сидел оператор и ведущая городской светской хроники. Оператор дремал, лениво пожёвывая «Орбит», девица крутила головой во все стороны, прислушивалась, её беспокоила накатывающаяся оркестровая музыка. Наконец она увидела военный оркестр, за ним повенчанных с эскортом бойцов ВДВ и поспешающего следом отца Никона. Лицо ведущей светской хроники исказилось от профессионального азарта, сдавленным шепотом, как команду «Фас!», она выдохнула:
– Эдик!!!
Бесформенный в кресле, Эдик мгновенно сгруппировался, выметнулся из фургона едва не под ноги дирижёру и пошел, пошел перед ним назад на полусогнутых, увековечивая сенсационную процессию. Оркестр повернул с аллеи на площадку перед банкетным залом, на ходу взял в сторону, перестроился в каре вокруг повенчанных и их гостей, продолжая играть. Майор Брагин и отец Никон обнялись, как давно знакомые и близкие друг другу люди, подошли к повенчанным с первыми поздравлениями. Следом с деланной бурной радостью к героям торжества подступили приглашенные. Ведущая светской хроники потеряла самообладание от рухнувшей ей на голову сенсации в лице графини, оркестра, бойцов ВДВ и отца Никона. Она металась с микрофоном, вскрикивая как на пожаре:
– Модератор! Кто модератор мероприятия?
Переступив порог ресторана, гости невольно замешкались, даже оробели – в центре зала сверкал хрусталем и расписным сервизным фарфором круглый стол. На кровавых боках натертых бархоткой до блеска персиков, яблок горело солнце. Внутри стола, в гигантской вазе, покачивались на воде розы. Музыкантам стол был накрыт отдельно, ближе к стене, чтобы не мешать танцам.
Майор Брагин заказал хозяину ресторана сервировать стол под банкет высшей категории, дал задаток две тысячи евро, и Данияр расстарался. Узбек стоял поодаль, в глубине зала, в белоснежной шелковой рубашке и наутюженных белых брюках, разделенных по поясу черным шелковым поясом. Позади него замерли шесть официантов – рослых, ладных фигурами молодых узбеков в праздничных национальных одеждах.
Рассаживались под руководством майора.
– Вам – сюда! Вы – сюда, пожалуйста! Бойцы, садитесь промеж гражданских. Для задушевности!
Во главе стола майор расположил отца Никона, слева от него Грима и Марию Владимировну. Семь мест по правую руку батюшки Брагин зарезервировал пустыми. Глянул в окно, побежал к входной двери, скомандовав на бегу:
– Смир-рна!
К ресторану подкатил восьмиместный микроавтобус цвета «антрацит», с непроницаемыми черными стеклами, приземистый, широкомордый, как БТР. Водитель вылетел из кабины, толкнул вбок дверь и замер по стойке «смирно» за спиной майора, взявшего под козырёк. Командующий дивизией ВДВ, молодой, крепкий генерал, легко, как из самолетного люка при десантировании, выскочил из автобуса и вывел из салона свою роскошную супругу. Рослая, статная во всех местах, рыжеволосая. Одним словом, настоящая генеральша! За ней выскочил полковник, вывел из автобуса свою половину. И она была, как говорится, есть на что посмотреть. На том десантирование не закончилось. Из нутра микроавтобуса возник еще один полковник, и тоже явил миру свою супругу, показав, что «плохих не держим».
Папарацци местного пошиба оператор Эдик, сидел в кустах, азартно снимал происходящее. Ведущая светской хроники дергалась в фургоне, как на электрическом стуле, но подскочить с микрофоном к командованию дивизии ВДВ, да еще укомплектованному женами, не осмеливалась. Майор Брагин повел высоких гостей к входу. Генерал, проходя мимо кустов, из которых выглядывал объектив телекамеры, кивком головы указал на нее майору. Брагин приостановился, сказал в куст:
– Съемки в Вооруженных Силах без согласования с командованием приравниваются к шпионажу. Карается до пятнадцати лет строгого режима!
Глазок камеры исчез, куст заволновался. Оператор Эдик крикнул:
– Я всё сотру! – и дал стрекача.
Теперь стол приобрел законченное совершенство. Слева от Отца Никона сидели очень торжественные Грим и графиня Мария Владимировна, справа от батюшки – генерал и полковники с женами. Замыкал этот фланг майор Брагин с супругой. Затем, по кругу застолья, расположились вперемежку с бойцами ВДВ «для задушевности» чета Ройзманов и одноглазый майор, совсем затравленный блеском происходящего Михалыч и Веник. Один стул, ближний к входной двери, остался пустым – на всякий случай. Вдруг кого занесет?
Оркестр «вполголоса» играл вальс Мендельсона. Официанты под предводительством Данияра разносили шампанское. Отцу Никону Данияр лично подал бокальчик кагора. Настоятель при этом посмотрел на узбека сложным взглядом: впервые в жизни ему, православному, подал вино иноверец, и это вызвало дискомфорт. Но подал умеренную дозу и именно монастырский кагор, что отец Никон одобрил степенным кивком.
Майор Брагин встал, навис над столом, как над картой боевых действий.
– Разрешите начать, товарищ командующий?
