Книгу поэта-авангардиста Константина Кедрова составляют стихотворения и поэмы, написанные в разные годы, публиковавшиеся ранее и впервые увидевшие свет. Художественный язык поэта понятен не всем, но его произведения не оставляют равнодушным взыскательного читателя. Поиск новых форм, образов, спряжение далеких, казалось бы, понятий и явлений приводит к неожиданным открытиям, после этих стихов начинаешь иначе смотреть на мир, задумываться над его гармонией…
Метаметафора – это обратная перспектива в слове. Это когда весь мир, вывернувшись наизнанку, опрокидывается в тебя, а ты каким-то непостижимым образом охватываешь весь мир.
Это моё личное ощущение мира, и я никогда с ним не расставался. По крайней мере, был и остаюсь верен ему в своей поэзии.
Если признаться честно, я не знаю сколько мне лет. Скорей всего 15, когда я написал: «Никогда не приближусь к тебе ближе / чем цветок приближается к солнцу». Поэзия – это встреча цветка и солнца. Сегодня мне 72 в человеческом исчислении, но встреча продолжается.
В 1960 году в поэме «Бесконечная» я выговорил первую метаметафору:
Я вышел к себе
через-навстречу-от
и ушел под
воздвигая над.
Метаметафора – это обратная перспектива в слове. Это когда весь мир, вывернувшись наизнанку, опрокидывается в тебя, а ты каким-то непостижимым образом охватываешь весь мир. Это моё личное ощущение мира, и я никогда с ним не расставался. По крайней мере, был и остаюсь верен ему в своей поэзии.
Я в равной мере далек и от модного ныне отчаяния и от любого движения с приставкой «пост». «Пост» это не я. У меня никогда не было каких-либо учителей. В этом и только в этом смысле я футурист. Всё с белого листа и с первой страницы. Андрей Вознесенский называл мою главную вещь «Компьютер любви» одним словом – Небо. Заговор замалчивания моей поэзии – блестящая иллюстрация к словам Гамлета «дальнейшее – молчание». Только у меня не дальнейшее, а всю жизнь.
Я не всегда понимаю, где яблоко, а где древо. Где прошлое, а где будущее. Юность сегодня переживается даже острее, чем в юности. Хорошо это или плохо, но это так. Я благодарен космосу и природе за постоянно новое ощущение жизни. В этом смысле иду вразрез с веком, погруженным в суету и рефлексию. «Мне повезло / Я ненавижу зло».
Похоже, что никто, кроме меня, этот переворот в слове не воплотил.
Моя поэзия – это великая анаграмма космоса.
Кульминация метаметафоры – в «Компьютере любви» (1983 год):
Это, если хотите, определение метаметафоры и ответ Ломоносову на его бездонную бездну. Теперь вся «бездна звезд полна» – изнанка человека, а человек, в свою очередь, вернее, одновременно – «изнанка» той бездны. То, что в поэме «Астраль» выявлено анаграммой «звезда везде», опять же в ответ на анаграмму Ломоносова «звезд – бездн». Томимый предчувствием метаметафоры, царь Давид восклицал: «Бездна бездну призывает».
Правильнее сказать – зеркальный паровоз: “Зеркальный паровоз шел с четырех сторон…” – Хватит, – сказал Андрей Вознесенский, прочитав эти строки, – уже все вижу!
Если вы можете поместить себя в центр ленты Мебиуса или в горловину бутылки Клейна, вы уже в эпицентре метаметафоры.
Однажды я попытался представить жизнь без метаметафоры и понял, что такая жизнь просто не существует.
