Наконец, Сшат-Ацхала подмигнула среди прозрачных утренних облачков — и погасла. Я повернулась к стоявшим наизготовку протурбийцам.
— Помните, за что вы боретесь. И не отступайте до победы.
Шагнув из-за деревьев на открытое пространство, я испытала легкую дрожь в коленях. Второй шаг дался более уверенно. Стараясь сохранять боевой дух, я пошла через равнину, не сводя глаз со здания тюрьмы и молясь, чтобы с Каем ничего не случилось.
На крыше снова появился часовой. Я видела, что его рука лежит на прикладе автомата, но попыток взять меня на прицел он не делал, только следил за передвижением. Остановившись в нескольких метрах от ворот, я вынула рацию.
— Это Каисса. Я хочу поговорить с Зевсом.
Шипение. Скрежет.
— Зевс слушает.
— Я пришла. Что теперь?
— Я вижу, что ты пришла.
Он замолчал, а я задрала голову и напряженно искала взглядом, откуда глава Олимпа мог бы наблюдать за мной. Все окна казались безжизненными, да и вряд ли давали достаточно обзора. Камеры? Возможно, но тогда это означало, что они замаскированы чересчур хорошо — на фасаде я не заметила ни одной.
Время шло, а рация не подавала признаков жизни, и мои нервы начали сдавать. Где-то под землей наверняка уже готовилась атака второго отряда, и мне нельзя было позволять Зевсу надолго отвлекаться.
— Что теперь? — с раздражением повторила я.
— Хочешь войти? — хмыкнул он после секундной заминки. — Входи.
Ворота дрогнули и начали отъезжать вглубь стены. Я стояла, мысленно отсчитывая секунды и дожидаясь, пока проем окажется достаточно широким, чтобы его не смогли быстро закрыть обратно. Уже показались вооруженные охотники, ожидавшие меня по ту сторону… один… второй… третий…
— Вперед! — закричала я, обернувшись к своим подданным.
Равнина загудела от поднявшегося крика множества голосов. По обе стороны от меня взметнулись белые всполохи — это из снега выпрыгнули первые ряды и бросились на ворота. Где-то со стороны деревьев, подобно морской волне, набирающей обороты, уже неслась остальная армия.
Но охотники, вместо того, чтобы в спешке закрывать ворота, вдруг выступили вперед и подняли автоматы. Не успела я охнуть, как они разделились на две группы и открыли огонь. Я оказалась в центре, оцепеневшая как статуя, понимающая, что они стреляют по обе стороны от меня и пули каким-то чудом проносятся мимо, не задевая мое тело, но поражая тех, кто следовал за мной.
Следом грохнул взрыв. И еще один. Меня бросило на колени. Прижав лицо к земле и обхватив голову руками, я несколько секунд оставалась так. Не могла заставить себя подняться. Мысли рассеялись. Внутри господствовал лишь чистый животный страх. Я не знала, как поступить, что делать, не могла даже пошевелиться.
Кто-то схватил меня и поволок обратно, дальше от тюрьмы. Это отрезвило. Жажда жизни перевесила ступор, я начала отталкиваться ногами, а потом уже сама побежала. Глаза слезились от едкого дыма, горло першило от мелких частичек земли, поднятых в воздух. Когда мгла рассеялась, я увидела, что моя армия, понеся некоторые потери, растерянно отступила в лес. Ворота Олимпа снова наглухо закрылись.
— Вы в порядке, госпожа? — начальник охраны, который и вытащил меня из-под огня, бесцеремонно ощупывал мое тело. — Мне казалось, вас ранили…
— В порядке. Пули не берут меня, — машинально пробормотала я.
Итак, Зевс продолжал вести свою партию. Он хотел видеть свою жертву живой и невредимой, поэтому его люди не целились в меня, и от этого становилось жутко. Безумный король был непредсказуем в своем безумстве.
Рация вновь зашипела и ожила.
— Теперь войдешь? — с усмешкой поинтересовался Зевс. — Эта война была проиграна тобой изначально, ты же понимаешь. Ты проиграла ее еще до того, как явилась сюда.
— Это мы еще посмотрим… — зашипела я.
— Тогда посмотри наверх.
Сглотнув, я подняла взгляд и увидела, что на крышу одного за другим выводят протурбийцев из того самого отряда, который был послан атаковать через систему водоснабжения. Со связанными руками их выставили в ряд на самом краю. Между ними ходили вооруженные охотники. Я закрыла глаза от бессильной злобы. Теперь заложников у Зевса поприбавилось.
— Меняю их всех на тебя одну, — продолжал глумиться тот, — смотри, сколько их… десять… двадцать… тридцать… что скажешь?
Я оглянулась. Протурбийцы испуганно жались к деревьям и смотрели на меня круглыми глазами, в которых отчаянно виделась мольба все прекратить. Спасти их всех. В груди кольнуло. Их немые укоры так и чудились на слуху. Я завела их сюда. Обманула и завела на верную гибель.
— Разве подкрепления не должны были уже прибыть? — бросила начальнику охраны.
— Должны, госпожа, — развел тот руками, — но их нет.
Я выругалась и отвернулась.
— Ты знаешь, за кем я пришла, — твердо произнесла в рацию.
Зевс хмыкнул.
— То есть, ты предлагаешь мне сейчас отправить твоих вояк одного за другим в полет? — я увидела, как один из охотников в шутку подтолкнул крайнего протурбийца в спину, и тому чудом удалось сохранить равновесие. — Хочешь на это посмотреть?
— Ты знаешь, за кем я пришла, — процедила я сквозь зубы.
Он помолчал.
