Протурбиец тут же вскочил на ноги и бросился к решетке. Ударяясь о нее всем телом, он принялся истошно кричать, умоляя выпустить. Его собратья по несчастью, смекнувшие, что дело нечисто, тоже устремились следом. Грохот поднялся неимоверный, эхо заметалось между голых стен.
— А ну, тихо, обезьяны! — налетел на них с дубинкой рыжий и заколотил по решетке, отгоняя бунтарей. — Тихо сидеть, я сказал!
Они не успокаивались, тогда охотник приволок автомат и нацелил его на пленников. Вид смертельного оружия мгновенно их образумил. Сжавшись, втянув головы в плечи, они уползли обратно, поджав хвосты, как побитые собаки.
— Не любят тебя желтомордые, — хмыкнул рыжий, заметив, что протурбийцы сторонятся Кая, — вон какой вопль подняли.
— Доставка будет через два дня, — подошел к нему другой охотник с рацией в руке. Он только что окончил разговор с кем-то.
— Что ж, — пожал плечами рыжий и подмигнул Каю, — придется тебе посидеть тут два дня. Вместе со всеми. А потом за тобой придут, чтобы проводить куда следует.
Из угла, где сгрудились протурбийцы, раздалось жалобное всхлипывание.
Каю пришлось ждать всего сутки. Примерно на такой срок он и рассчитывал. Все охотники прикасались к нему, пока тащили его сюда. Болезнь проникла в их тела за секунду, оставалось лишь дать ей разгореться незатухающим пожаром в крови. Он отмечал время дня по свету, который падал в бункер, когда кто-либо из охотников выходил наружу и возвращался. К исходу следующего дня все, кроме Кая, свалились с жаром. Он сидел и слушал их хрипы, тяжелое надрывное дыхание и просто смотрел в одну точку. Рация изредка шипела и взывала сердитым мужским голосом, но ее оставили на столе, а ни у кого из охотников уже не хватало сил, чтобы дотянуться.
— Снега… принеси снега… — цепляясь дрожащими пальцами за гладкий пол, к клетке полз тот самый рыжий, еще вчера разгуливавший с усмешкой на лице.
Теперь крупные капли пота усеяли его лоб. Все тело мужчины содрогалось в сильном ознобе. На шее появились первые бугорки — очаги будущих пузырей. Потратив последние силы на то, чтобы добраться к решетке, он упал лицом вниз и некоторое время лежал так. В некогда ухоженной бороде свалялась грязь и мелкий мусор с пола.
— Ты вроде… еще держишься… — поднял рыжий голову и оглядел Кая мутным взглядом, — принеси снега… я весь горю… пить… вот…
Трясущимися руками он нашарил на поясе связку ключей и бросил ее между прутьев в клетку. Кай не пошевелился, продолжая сверху вниз смотреть на больного.
— Ты что, оглох?! — скривился охотник. — Принеси… говорю… — Внезапно в его глазах вспыхнуло понимание. — Ах ты… сука… да я… тебя…
Кай откинул голову и прикрыл веки, словно собирался подремать.
— Пожалуйста… — захныкал рыжий, — я тебя отпущу… только принеси… попить… и холодного…
Оставаясь с закрытыми глазами, Кай слегка улыбнулся. Охотник вздрогнул, сообразив, что ключи от решетки лежат возле ноги пленника, и он в любой момент и так может выйти на свободу, если захочет. Тогда мужчина судорожно зашарил по карманам штанов.
— Помоги мне… парень… ты ж человек… как и я… мы с тобой — братья… у меня же детки… вот… смотри… двое славных мальчишек… и жена-красавица… ждут меня… там, на Олимпе остались… помоги, а?
Напрасно он тыкал в сторону клетки крохотной фоторамкой с изображением женщины и двух детей, его собеседник не повел и ухом.
— Сука! — завопил тогда рыжий, скорчившись в судороге, пока слезы катились по его бледным щекам. — Сука-а-а!
Когда через некоторое время, он затих, пуская пузыри из приоткрытого рта, Кай поднял веки. Он огляделся. Затем потянулся к щиколотке, вынул спрятанный под штаниной нож. Охотники, уверенные в своей силе и безнаказанности, даже не потрудились его обыскать. Распилив веревки, Кай освободил руки. Подхватил с пола связку ключей и встал. Один из протурбийцев, которые тоже лежали в клетке, приподнял голову и захрипел.
— Мне жаль, — повторил Кай ровным голосом.
Отперев решетку, он вышел. Обыскал все помещения, пересчитал тела охотников, убедившись, что ни один не избежал своей участи. Нашел шкафы, набитые продуктами. Сейф, ломившийся от оружия. Руки Кая сами потянулись к автоматам, но он замер, так и не коснувшись прикладов. Постоял немного, затем закрыл дверцу, тщательно стерев грязные следы пальцев с полированной поверхности. Банки с провиантом тоже не стал забирать, взял только то, что охотники вытащили из его собственной кладовой и приволокли сюда. Кай не удержался, лишь когда обнаружил сложенную стопкой чистую одежду. Протурбийские тряпки до смерти ему надоели. Более того, они казались неудобными и стесняющими движения. Выбрав себе куртку и штаны, Кай завернул все в узел.
