Он произнес это на манер Питера Пэна, и Мирна рассмеялась. Бовуар, напротив, помрачнел. Он смерил галериста сердитым взглядом и повернулся к Гамашу.
– Мы тут ничего не можем поделать, Жан Ги.
– Если не будем пытаться, то да, – сказал Бовуар. – Сэр.
Гамаш наклонился к нему:
– Мы не можем его остановить. Да и нужно ли?
Но Бовуар не желал сдаваться:
– А место-то там есть?
– Для одного лишнего человека всегда найдется место, говорит моя матушка, – сказал пилот, возвращая Шартрану кредитку, и посмотрел на восток. – Нам лучше поспешить.
– Почему? – спросила Мирна и тут же пожалела, что сделала это. Иногда лучше не знать.
– Красное небо утром. – Пилот показал на ярко-красное небо. – Предупреждение для моряка.
– Это тоже говорит ваша матушка? – спросил Бовуар.
– Нет. Мой дядюшка.
– Но вы пилот, а это не лодка, – возразила Клара.
– Без разницы. Такое небо к плохой погоде. Лучше уж быть в лодке. – Он перевел взгляд с Мирны на Гамаша. – Балласт. Хорошо в bateau[92]. А в воздухе не очень.
– Может, ему лучше остаться? – сказал Жан Ги, кивая на Шартрана.
Галерист стоял спиной к ним, устремив взгляд на колоритный рассвет.
– Нет, – отрезала Клара. – Он нам помогал. Если он хочет, пусть летит.
– Вы надо мной смеетесь? – прошипел Бовуар на ухо Гамашу. – Она принимает решения на основе своих симпатий?
– Пока у нее все получалось, не так ли?
Бовуар побагровел от досады.
Мирна подошла, увидела его красное лицо и на всякий случай повернула обратно.
– Ну, вы идете? – Пилот загрузил их багаж и остановился у двери самолета.
Они втиснулись в салон, занимая места, на которые указывал пилот, равномерно распределявший нагрузку. И все равно самолет взлетел вразвалку, опасно накренившись на одно крыло, почти задевавшее взлетную полосу. Гамаш и Клара, сидевшие с этой стороны, наклонились к середине. Как слаженная команда моряков.
А потом они поднялись на нужную высоту и взяли курс на Табакен. Самолет заложил вираж, Жан Ги всем телом навалился на Гамаша, прижав его лицом к иллюминатору, и Гамаш смог увидеть то, что видно только сверху.
Кратер. Гигантский идеальный круг – место, куда упал метеорит сотни миллионов лет назад. Космическая катастрофа, которая уничтожила все живое вокруг. А потом создала жизнь.
Самолет снова лег на крыло и полетел на восток. От Бэ-Сен-Поля. В красное небо.
– Вы давно летаете этим маршрутом? – проорала Клара, перекрикивая рев двигателя.
Она наконец перестала молиться и почувствовала, что может открыть рот, не рискуя завизжать.
– Несколько лет, – прокричал в ответ пилот. – Начал летать в восемнадцать. Семейный бизнес.
– Авиация? – спросила Клара, обретая чуть большую уверенность.
– Фрукты.
– Прошу прощения?
– О господи! – прокричала Мирна. – Да оставь ты его в покое, пусть управляет самолетом!
– Oui, фрукты. На побережье не так уж много свежих фруктов, а доставлять их на bateau слишком долго, поэтому мы доставляем фрукты самолетом. Главным образом бананы.
За сим последовал монолог о том, сколько времени требуется разным фруктам, чтобы дойти до стадии гниения. К тому времени, когда он закончил, все явственно ощутили, что успели подпортиться.
– А как часто вы берете пассажиров? – спросил Жан Ги, желая поскорее сменить тему.
– В последнее время довольно часто, но это необычно. Большинство людей отправляются на побережье по воде. Времени уходит больше, зато безопаснее.
Никто не пожелал развивать тему безопасности, а Клара снова принялась молиться: «Благослови, Господь, пищу нашу…»
– А Люка Вашона вы не возили недавно? – спросил Жан Ги.
– Владельца «Ла Мюз»? Oui. Несколько дней назад. Рановато, но он каждый год туда летает.
– Куда именно? – спросил Гамаш.
– В Табакен. Рисует там. Каждое лето. В этом году я высадил его прямо там, но обычно высаживаю в Сет-Иле, а оттуда он добирается по воде. Все художники предпочитают по воде. Так…
– …безопаснее, да-да, мы знаем, – перебил его Бовуар.
Пилот рассмеялся:
– Я хотел сказать, красивее. Ведь художники любят красоту. Mais, franchement[93], на лодке безопаснее. А вообще-то, никакого безопасного способа добраться до залива Святого Лаврентия не существует. У нас болтанка, а у кораблей – Могилы. Так что риск есть везде.
– Заткнитесь вы все! – прошипела Мирна, испепеляя взглядом своих попутчиков.
Самолет попал в воздушный поток и накренился. Он нырял и падал и снова набирал высоту. Пилот тут же переключил все свое внимание на управление самолетом. Пассажиры сидели, широко раскрыв глаза, а Клара ухватилась за руку Мирны.
Заметив это, Жан Ги позавидовал женщинам и подумал, как бы прореагировал шеф, если бы Жан Ги поступил так же.
Самолет снова нырнул, и Бовуар схватил Гамаша за руку, но отпустил, как только самолет выровнялся.
Гамаш посмотрел на него, но ничего не сказал. Они оба знали, что уже не в первый раз цепляются друг за друга, когда жизнь повисает на волоске. А судя по тому, как развивались события, это могло случиться еще не раз.
– Питер! – завопила Клара так громко, что Бовуар почувствовал непреодолимое желание оглядеться, не присоединился ли к ним Питер Морроу.
Клара наклонилась вперед:
