Это освежало и одновременно убаюкивало.
Если бы Гамаш начал напевать какую-нибудь старинную квебекскую колыбельную, Жан Ги точно бы рухнул и уснул прямо на палубе.
Вспомнив мелодию, Жан Ги почувствовал, как его веки сомкнулись. Потом встрепенулись. И снова начали тяжелеть. «C’est un grand mystère». «Тайна великая». Он слышал голос матери, поющей ему. О лесной чащобе. О волках и лисах. О страхе. И о спасении. Ощущении безопасности.
Голова его поникла, но он заставил себя прогнать сон.
Первым в туалет они запустили Марселя Шартрана. Когда они платили за каюту, кассир заверил их, что там есть свои ванная и туалет.
На деле ничего такого не оказалось. Если только на морском языке «свои ванная и туалет» не означали крохотного, мрачного ватерклозета в конце темного коридора.
– Если у нас адмиральская каюта, то можно только догадываться, насколько плоха капитанская, – сказал Жан Ги.
– Я звонил им сообщить о Питере и спросил, как они обосновались. Они не жаловались.
– Удивительно. Я бы на их месте жаловался, – проворчал Жан Ги.
Они нашли кафетерий, но тот закрылся перед их носом.
– Désolé, – сказал стюард. – Кофе можете взять там.
Он показал на автомат.
– У меня нет мелочи, – признался Гамаш, ощупав карманы. – А у тебя?
Бовуар с нарастающим бешенством вывернул свои карманы:
– Merde!
Они уставились на автомат.
– Замечательно, – сказала Мирна, поудобнее устраиваясь на стуле перед обеденным столом красного дерева.
Они покончили с завтраком, состоявшим из яичницы с беконом и неожиданного угощения в виде небольшого кусочка копченой форели, и теперь потягивали кофе и грызли фрукты.
– Если у нас такая шикарная каюта, можешь себе представить, что у мужчин? – сказала Клара и встала из-за стола, чтобы набрать воды в ванну. – Адмиральская каюта – ого-го.
Мирна сменила махровый халат, предоставленный пароходной компанией, на чистую одежду и услышала сладострастный стон Клары, погрузившейся в ванну.
– Я ухожу, – сообщила Мирна, остановившись в дверях ванной. – Ты тут в безопасности? Не заснешь?
– То есть не утону ли и не пропущу остальную часть путешествия? – спросила Клара. – Ни за что. Им придется вызывать копов, чтобы увести меня с корабля. Куда ты собралась?
– Повидаться с копами.
Мирна удивилась, найдя их каюту внизу, в довольно грязном коридоре.
Две раза прочитав табличку на дверях с надписью «Адмиральская каюта», она постучала. Дверь открыл Жан Ги, а подальше – хотя никакой дали в каюте не было – она увидела Армана, который обшаривал карманы куртки Шартрана.
– Ищу мелочь, – заикаясь, проговорил он, потом взял себя в руки, расправил плечи и с некоторым достоинством добавил: – Для кофейного автомата.
– Понятно, – промычала Мирна.
Она вошла бы в каюту, будь такое возможно. Вместо этого она засунула внутрь голову и огляделась.
Стены были обиты поцарапанной, отслаивающейся фанерой, отчего крохотное помещение казалось еще меньше. У стены притулилась односпальная койка, которая днем исполняла функции узкого дивана. На иллюминаторе нарос слой грязи. Пахло нафталином и мочой.
– Вы уж извините, что мы заняли каюту лучше вашей, – сказал Гамаш. – Ваша, наверно, совсем никуда. Если хотите, можем поменяться.
Жан Ги повернулся и посмотрел на шефа нехорошим взглядом.
Мирна заверила Гамаша, что они с Кларой вполне довольны своей каютой. Уж как-нибудь выдержат. Она отдала ему всю мелочь, какая у нее нашлась.
И удалилась.
Первую остановку они делали на острове Антикости в заливе Святого Лаврентия.
– Тут написано, – сказала Клара, читая путеводитель, найденный в кают-компании, – что близ Антикости произошло четыреста кораблекрушений.
– Неужели? – спросил Бовуар, складывая руки на груди. – Давайте-ка поподробнее.
– Это место называют кладбищем залива, – сообщила она.
– Да я пошутил, мне вовсе не интересно, – сказал Бовуар.
– Я знаю, – ответила ему Клара. – Но мы, по крайней мере, знаем, что имел в виду пилот, когда говорил, что для кораблей самое трудное место – Могилы. Мы проходим их в начале пути.
– Это не Могилы, – сказал Гамаш.
Он встал из-за пластикового стола в кают-компании и подошел к окну. За грязными потеками различались очертания приближающегося острова. Громадного и почти полностью необитаемого. Почти необитаемого людьми.
Порт-Менье с населением менее трехсот человек был единственным поселением острова.
Но здешние воды кишели лососем, форелью и тюленями. А по лесу толпами бродили олени и лоси и летали рябчики.
Гамаш вышел на палубу, за ним последовали Клара, Мирна, Жан Ги и Марсель Шартран. Воздух здесь был прохладнее, чем в Бэ-Сен-Поле. Свежее. Над лесом висел туман, он сползал на реку, стирая границу между землей, водой и воздухом.
Они словно приближались к прошлому. Первобытный лес был таким густым, зеленым и незагаженным, что это казалось невозможным в век космических полетов, сотовых телефонов и ботокса.
Единственными признаками присутствия человека были маяк и ряд ярких деревянных домов вдоль берега.
