Тулин погладил собаку, обошел дом, поскреб ногтем по стеклу крохотного оконца. Оно тотчас отворилось - будто тот, кто был в доме, только и ждал сигнала.
Тулин влез в окно. Створки тотчас прикрыли, окно завесили мешковиной. Вот в комнате зажгли свечу, и Тулин увидел хозяина. Перед ним стоял Станислав Белявский. В коротких кальсонах, едва доходивших до середины икр, в одеяле внакидку, он походил на большую голенастую птицу.
- Ну? - шепотом спросил он, загораживаясь ладонью от свечи, чтобы лучше был виден Тулин.
- Сделал, - сказал Тулин и усмехнулся. - Бог дал, Бог и взял!.. Табаку принеси.
Белявский подал коробку из-под духов, полную махорки. Тулин стал свертывать папиросу.
- Уверен, что до конца? - спросил Белявский вздрагивающим от волнения голосом. - Ведь бывает...
- Бывает, бывает! - рявкнул Тулин. - Выпить чего-нибудь найдется?
- Тихо! - Белявский посмотрел на дверь. - Она всю ночь не сомкнула глаз: зуб разболелся.
Где-то в углу Белявский нашел бутылку, поставил на стол, отправился за стаканом. Вернувшись, увидел, что Тулин пьет прямо из бутылки.
- Одевайся, - сказал Тулин, делая передышку. - Одевайся - и быстро к нему. Он знаешь как сейчас волнуется!
Белявский приподнял край ткани, которой было занавешено окно, покачал головой:
- Рано же. Только-только светает.
- Не рано!
Тулин сел на топчан, принялся стаскивать сапоги.
Позади была бессонная ночь и то страшное, что он совершил... Все это кружило голову, било по нервам. Требовалась разрядка, отдых. Он знал: успокоение находится рядом, за тонкой дощатой стеной, где спит Стефания... Она любит спать одна, сбросив одеяло, ничем не стесненная, не прикрытая. Потому и уходит от мужа за перегородку... Мысленно Тулин видел ее, сонно разметавшуюся на широкой лежанке. И единственной преградой на пути к ней был Станислав Белявский.
Он скрипнул зубами, уперся в Белявского тяжелым, щупающим взглядом:
- Уходи!
Сейчас он мог бы убить и своего школьного товарища.
Станислав Оттович стащил одеяло с тощих покатых плеч, стал надевать брюки, прыгая на одной ноге.
- Саквояж медицинский возьми, - сказал Тулин, когда Белявский справился со штанами. - Проверит кто, так ты к больному идешь... А ему скажешь, что сделано чисто. И деньги возьмешь, какие даст. Он много должен дать.
Белявский одевался нарочито медленно. С некоторых пор он стал подозревать Стефанию в неверности. Полагал, что знает и виновника. Посему остерегался оставлять жену наедине с Тулиным... Ему очень не хотелось уходить, и он тянул, надеясь, что случится нечто такое, что помешает покинуть дом.
Так прошло несколько минут. Чуда он не дождался, в конце концов вынужден был отправиться в дорогу. Для этого воспользовался не дверью, а окном, через которое недавно впустил Тулина. Дверь, которая вела в сени и одновременно в клетушку Стефании, была заперта: Белявский знал, что, уходя спать, супруга всегда закрывает ее на засов. Сейчас теплилась надежда, что Стефания проявит характер, не уступит домогательствам Бориса Тулина.
Станислав Оттович пересек сад и уже взялся за щеколду калитки, чтобы отворить ее и выйти на улицу, как вдруг остановился. С минуту в нем происходила внутренняя трудная борьба, наконец он пересилил себя, двинулся назад к дому.
Вот и окно, из которого он только недавно вылез. Руки плохо повиновались взволнованному Белявскому, но он все же заставил себя отодвинуть занавешивавшую окно дерюгу.
Да, он опасался не зря. Только что взошедшее солнце заглянуло в дом и осветило пустой топчан. В полосе света оказалась и дверь, на которую так надеялся Станислав Оттович, увы, теперь широко распахнутая.
Постояв, он двинулся прочь от дома. Сами собой потекли по щекам холодные злые слезы. Сперва он сдерживался - плакал беззвучно, лишь изредка судорожно всхлипывая. Но вскоре дал волю своему горю - завыл в голос, ибо пересекал большой пустырь и не опасался привлечь любопытных.
Утро застало Белявского в центральной части города. Он шел по тротуару, сверяясь с номерами домов. К этому времени он уже успокоился, даже придумал несколько способов покарать неверную жену и ее любовника. Но прежде надо было выполнить поручение.
Как-то он уже приходил по этому адресу. Однако, будучи человеком рассеянным, начисто все забыл и теперь вел поиск заново.
В конце концов нужный дом был обнаружен. Посланец Бориса Тулина постучал в дверь, был впущен и оказался один на одни с Константином Лелекой.
2
Кузьмич подошел к Саше, задумчиво сидевшей в углу комнаты, тронул ее за плечо.
- Сходи-ка в буфет. Спроси крепкого чая, выпей стакана два. Иди, тебе это сейчас необходимо.
Саша не шевельнулась. Кузьмич не стал настаивать, прошел к столу, позвонил.
- Принеси-ка чайку, - сказал он появившейся в дверях секретарше. - И чтобы крепкий был. - Подбородком показал на Сашу, давая понять, кому предназначен чай.
