Путник приближался. Гроха не сводил с него глаз. А Георгий то и дело посматривал на Гроху. Он не знал в лицо тех, кто совершил побег, во всем должен был полагаться на товарища.
- Он? - не выдержал Георгий.
- Погоди!
Гроха медлил. Прохожий вроде бы стар и немощен - вон как шаркает ногами, при каждом шаге загребает песок... Ну да это ничего не значит - Лелека не прост, способен преобразиться в кого угодно.
Лишь когда человек поравнялся с засадой, Гроха сделал окончательный вывод.
Путника пропустили.
Напряжение спало. Георгий достал еду - половину ржаного каравая и несколько луковиц. Разведчики с аппетитом поели. Теперь самое время было запалить самокрутку. Гроха уже извлек из кармана бумагу и махорку, поделился с товарищем, как вдруг отложил кисет. На дороге появился еще человек.
Мужчина был далеко, едва ли не в полуверсте, но Гроха только взглянул на него и сразу узнал.
Он вытащил наган, проверил патроны в барабане, сунул револьвер за пояс. Достал нож, воткнул его в землю рядом с собой.
- Уверен? - сказал Георгий, тоже готовя оружие. - Ты бы еще поглядел...
- Он самый. Такого разве спутаешь с кем другим... Трижды убийца. Ну, держись, гад!
И Гроха положил ладонь на рукоять ножа.
- Лучше гранатой, - сказал Георгий. - Для верности, Олесь!
- Нельзя шуметь.
- Понял. Действуй, а я подстрахую.
Константин Лелека приближался. Вскоре можно было разглядеть не только его лицо, но и заплаты на ветхом сереньком зипуне и дерюжных штанах преступника.
Чекисты не выпускали из поля зрения и того, кто шел впереди. Видели: "странник" поднялся на холм, сделал знак Лелеке и продолжал путь по гребню возвышенности. Судя по всему, выполнял роль передового дозорного - в случае опасности должен был предупредить коллегу.
- Уйдет, - прошептал Георгий.
- Никуда не денется. Кончим с главным, займемся помощником.
Лелека поравнялся с засадой. Гроха выскочил на дорогу у него за спиной, вскинул руку с ножом.
Но ударил винтовочный выстрел.
На мгновение Лелека оцепенел. В следующий миг шарахнулся в сторону, бросил палку и побежал.
Гроха мчался за ним, на ходу вытаскивая револьвер.
Снова загремели выстрелы. На холме появились всадники, дали шпоры коням, рванулись к бегущим.
Георгий выскочил из кустов с гранатами в обеих руках. Сделал шаг и будто споткнулся - рухнул на землю, сбитый пулей.
Наконец Гроха настиг Лелеку, всадил в него нож, ударил еще, выпустил в корчившегося на земле предателя несколько пуль из нагана.
Топот коней нарастал. Олесь выхватил гранату, чтобы отбиться от всадников. Поздно! Бандиты были уже рядом, и один достал его шашкой...
Патрулем, охранявшим подступы к лагерю банды, командовал Степан Гаркуша.
Сидя в седле, он наблюдал, как спешившиеся патрульные обыскивали убитых... Все в этом происшествии выглядело необычно. Вооруженные люди затеяли бой на дороге. И где? Близ лагеря отряда!.. Были так увлечены сварой, что проглядели патруль.
Он распорядился, чтобы убитых погрузили на коней, и повел группу в отряд.
...Торопясь с докладом о случившемся, Гаркуша на галопе миновал палатки артиллеристов, коновязи, походные кухни, осадил коня у резиденции атамана.
Здесь его глазам представилась такая картина. Возле сторожки стояло несколько оседланных лошадей. На одну из них Леван подсаживал мужика в замызганном пиджаке и грязных сапогах. Взглянув в лицо этого человека, Гаркуша с удивлением обнаружил, что знает его - видел сегодня утром. Но тогда это был осанистый полковник с властными жестами... Другую лошадь держала в поводу "докторица", тоже переодетая крестьянкой. Рядом с ней стоял батько.
Вот полковник взгромоздился на коня. Леван помог ему просунуть носок сапога в стремя, передал поводья.
- Хоп! - сказал горец и шлепнул коня по крупу. Тот вскинул голову, сделал короткий прыжок.
Тут же на лошадь села девушка и вскочил на своего жеребца атаман.
Гаркуша опомнился, подбежал к Шерстеву, стал рассказывать о происшествии. Не разобравшись, атаман прервал его на полуслове, хлестнул коня.
Но уже показались четверо патрульных. За ними валили любопытные.
Все спешились. Все, кроме Саши - она сразу узнала Олеся и Георгия, застыла в седле.
Убитых стали снимать с лошадей.
Гаркуша стоял рядом с Шерстевым и Черным, рассказывал, как все произошло.
Сперва положили на землю Георгия и Гроху. Затем стащили с коня человека, которого первым увидели чекисты. Этого порешил сам Гаркуша: гнался за ним, едва не вылетел из седла, когда конь споткнулся на выбоине, озлобился и наотмашь рубанул клинком беглеца.
Вот сняли последнего убитого. Саша не видела его лица, но знала, что это Лелека или Тулин. Только их могли атаковать Гроха и Георгий, атаковать и уничтожить, чтобы вывести ее из-под удара, спасти операцию.
Лелеку положили на землю. Черный скользнул по нему взглядом.
- Константин! - закричал он.
Вцепившись в грудь Гаркуше, повалил его, стал топтать ногами.
Шерстев еле оттащил полковника.
- Мои люди не виноваты, - твердил он. - Знаешь же, как все было. Другие напали на Костю. Вот же, удары ножом. Два удара...
