Долгий сон полностью

Его повели по коридору, впустили в камеру, заперли. Он стоял не шевелясь, оглушенный. Неправда, не может быть! Но почему тогда вокруг него тюремная решетка… Его постигло то, чего он страшился больше всего на свете. То самое, что пытался предотвратить Тайри в ту далекую ночь, когда затащил его в публичное заведение Мод Уильямс. Он попал в беду, от которой для сыновей его народа нет избавления. Рыбий Пуп стоял так, пока держали ноги, потом в изнеможении опустился на жесткую койку.

Время от времени его ноги судорожно вздрагивали. Где-то сейчас его машина? Как бы связаться с Макуильямсом? Эмма уже знает? А Джим? Что, если полиция обнаружит погашенные чеки, замурованные в камине? У него так и не было ничего во рту с самого утра, а впрочем, он все равно не смог бы заставить себя проглотить хоть кусок, так съежился и отвердел его желудок. Усталость навалилась на него, тесня к стене, он задремал, должно быть, во всяком случае вдруг до его сознания дошло, что дверь камеры открыта и в двери стоит Кантли. Рыбий Пуп вскочил и бросился к нему.

— Начальник!

— Сядь на место, Пуп! — прошипел полный смертельной ненависти голос Кантли.

Рыбий Пуп попятился к койке и сел, не сводя с Кантли озадаченных глаз.

— Я не виноват, — пролепетал он. — Вы же знаете!

— Что ты за вздор бормочешь?

Рыбий Пуп заморгал глазами. Что он говорит, этот Кантли? Он ведь сам был при том, как его арестовали.

— Но вы же видели…

— Не о девке речь, — многозначительно сказал Кантли.

— Начальник, я ведь был…

— Где чеки, Пуп? Мне нужны чеки!

Рыбий Пуп глотнул. Значит, так и есть! Девица — только предлог, его схватили из опасения, что либо чеки у него, либо он знает, где они. Не о девице говорит Кантли, а о чем-то куда более страшном. Он должен либо отдать чеки, либо гнить заживо в тюрьме… Он закрыл глаза, собираясь с духом. Если вопрос стоит так, то пусть его сгноят в тюрьме — он не расстанется с чеками.

— Ты что, не слышал?

— Слышал, сэр.

— Так где они?

Рыбий Пуп открыл глаза. Он говорил как будто о чеках, но в каждом слове был он сам — человек, который ощущает себя поруганным существом.

— Начальник, нет никаких чеков! А то папа сказал бы мне… — с новым жаром, убежденно врал он. — Разве бы я вам не отдал — но нету!

— Ясненько. На измор заставляешь себя брать, так?

— Начальник, вызвольте меня отсюда. Я для вас все сделаю, что скажете. — У него теперь одна цель: вырваться на свободу, но не отдавать белому то, чего он хочет.

— Ишь ты, умеешь клянчить не хуже Тайри, — заметил сквозь зубы Кантли.

— Но я до нее не дотрагивался…

— Да брось ты об этом, — отводя глаза, протянул Кантли. — Где Глория, ты вот что скажи?

— Господи, понятия не имею. Чтоб я пропал.

— Ты представляешь себе, какое значение имеют эти чеки?

— Конечно, сэр.

— Если б ты знал, где они, то сказал бы?

— Я от вас, начальник, вообще ничего не стал бы укрывать.

К двери камеры подошел начальник полиции.

— Как дела?

— Не расколешь, — сказал Кантли.

— Что ж, пусть позагорает в одиночке. — Мэрфи отошел от двери.

— Пуп. — Кантли присел рядом с ним на узкую койку. — Я поставил Мод собирать за тебя подати. Когда выйдешь, тебя будет ждать твоя доля.

— Выйдешь, когда она заявляет, что будто я ее хотел изнасиловать!..

— Про это забудь. Мы с Мэрфи приятели. Выручим тебя, если и ты нас выручишь.

— Но как, начальник? Когда я ведать не ведаю ни про какие чеки!

— Ты кого-нибудь из знакомых Глории не знаешь?

— Нет, сэр.

— Пуп, тут речь идет о жизни и смерти. Нам эти чеки необходимо заполучить любой ценой! Пойди мне навстречу… Я прирежу ломоть к твоему наделу. Будешь собирать со всех бараков в Черном городе, королем заживешь среди своих… Давай только расхлебаем эту кашу.

— Видно, мне отсюда не выйти живым, — с отчаянием прошептал Рыбий Пуп. — Я ничего не могу поделать… Она говорит, что я завел ее к себе в комнату. Вы, начальник, знаете, — возможно, я дурак, но не настолько.

— Девка тут ни при чем, — сказал Кантли. — Устрой мне эти чеки — и утром же выйдешь отсюда.

— И потом, я ведь прямиком побежал к вам, — гнул свое Рыбий Пуп. — Неужели я побежал бы в полицию, если б был виноват.

— Не знаю, куда ты бежал, но только не ко мне, — равнодушно сказал Кантли.

— Вы же как раз выходили из машины…

— Меня там не было, Пуп. Ищи себе других свидетелей.

— Но вы заходили ко мне в квартиру…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я лгу, ниггер? — со зверским выражением лица перебил его Кантли.

— Нет, сэр, что вы…

Рыбий Пуп окаменел от напряжения. Если сейчас открыть, где чеки, его убьют. Ну а если их все равно найдут у него в комнате? Убьют, а сказать могут, что линчевали за насилие… Нет, черт возьми, остается рисковать.

— Ладно, убивайте, — безнадежно выдохнул он.