Клэр этого не отрицала. Ей ни разу не пришло в голову посвятить родителей в тайну Изабель. Она старательно делала вид, будто жизнь у нее в порядке, а папа с мамой искренне верили, что так и есть и что дочь счастлива. Все Марло существовали рядом, под одной крышей, но каждый – в своем маленьком мире; не замечали потребностей друг друга, не пытались проникнуть друг другу в душу.
Когда же правда выплыла наружу, родители превратились в самых рьяных защитников Клэр. Стали ее надежной опорой, бережной, любящей и заботливой. Обговорили с дочерью все подробности истории, внушая – ей не в чем себя винить, ее попросту загнали в угол. Клэр была поражена. Какие они добрые и понимающие! Почему она не доверяла им раньше? Ей стало стыдно за свое отношение к ним, за то, что она повернулась к маме с папой спиной, предпочтя роскошную жизнь с Барнсами.
А между тем простуда, начавшаяся еще на Рождество, никак не проходила. Воспаление опустилось из горла в грудь, начался мучительный, непрекращающийся кашель. Нанесенная Ником душевная рана только усугубила болезнь. Той ночью у Клэр поднялась высокая температура. К полуночи ей стало тяжело дышать. В час ночи родители вызвали «Скорую».
Пять дней Клэр была между жизнью и смертью. Двустороннее воспаление легких едва ее не убило. Постепенно организм стал реагировать на антибиотики. Еще через неделю Клэр выписали из больницы – бледную и едва стоящую на ногах.
Вернувшись домой, в родную кухню, она поинтересовалась у отца, звонил ли Ник.
– Нет. Не звонил. И не объявлялся.
Клэр, онемев от горя, лежала на диване. Он больше не хочет ее знать. Действительно не хочет. Если бы Ник смог простить, он бы уже пришел.
О том, чтобы вернуться в «Мельницу» и изложить свое видение случившегося, не могло быть и речи. У Клэр не хватило бы ни сил, ни мужества. Ей пришлось бы объясняться не только с Ником, но и с Джеральдом, Феликсом, Недорослем. Она предала всех четверых.
– Поезжай-ка к Энни, в Калифорнию, – предложила мама. – Понежишься на солнышке. Энни тебя взбодрит. Я ей сейчас позвоню.
Энни, сестра мамы, была на пятнадцать лет ее младше и являлась полной ее противоположностью. Обосновавшись в Саусалито вместе с мужем-архитектором и двумя маленькими детьми, она вела типичную жизнь счастливого обитателя калифорнийского побережья.
Лежа на диване, Клэр задумалась. Других вариантов нет. Работу она потеряла, вряд ли в «Мельхиор Барнс» ее ждут с распростертыми объятиями. Уехать далеко-далеко, прочь от этого кошмара? Заманчиво, слов нет. Энни ей нравилась. Она была настолько же эмоциональной и увлекающейся, насколько ее старшая сестра – сдержанной.
– А она согласится? – спросила Клэр. – Да и билеты, наверное, дорогие?
– Конечно, согласится. – Мама уже набирала номер.
– И о билетах не волнуйся, – добавил отец. – Ни о чем не волнуйся. У нас достаточно сбережений, мы тебе поможем. Отдыхай, сколько нужно.
Энни пришла в восторг. Она как раз носилась с идеей бизнеса по производству серебряных украшений и собиралась нанимать для детей няню. Приезд племянницы убивал двух зайцев: Клэр станет присматривать за малышами, а Энни попробует себя в новом деле. Через полгода они решат, как быть дальше.
Когда Клэр добралась до Саусалито, она поняла: если ей не поможет выздороветь этот город, то не поможет ничто. Залитый светом дом оказался изумительным; настоящий прибрежный рай на фоне подвесного моста через пролив Золотые Ворота. Клэр с головой погрузилась в умиротворяющее калифорнийское существование. В семью она влилась легко, сказалась родная кровь. Дети вели себя спокойно и послушно, и жизнь приобрела размеренный ритм: прогулки в парке, езда на велосипеде, возня с семейной яхтой, пришвартованной в оживленной гавани. Клэр отделяло от Мимсбери несколько тысяч километров. И если порой ей хотелось послать Нику открытку, она вовремя себя одергивала…
Когда Клэр заново переживала те теплые целительные дни, в дверь ванной забарабанил Лука, возвращая ее к реальности.
– Ты там не утонула?
– Две минуты! – крикнула она.
Надо одеваться и наводить марафет. Впереди ужин с Тревором и Моникой. Меньше всего Клэр хотелось сейчас обсуждать амбициозные планы на будущее. Но никуда не денешься.
Она натянула купленное сегодня платье, позволила Луке застегнуть молнию.
– Выглядишь потрясающе. – Он поцеловал ее в шею, и Клэр едва сдержалась, чтобы его не оттолкнуть.
– Я чувствую себя шпионкой. – Лора посмотрела на распечатанное электронное письмо с адресом Тони Уэстона.
– Ты и есть шпионка, – весело сказал Дан. – Иногда шпионить даже полезно. – Он помолчал. – Я вот, например, прежде чем пригласить тебя на свидание, был у твоего дома трижды.
– Да ладно! – изумленно выдохнула она.
– Разведка – дело нелишнее. Помогает разобраться, что к чему.
– И о чем же тебе рассказал мой дом, разведчик? – с неуверенной улыбкой поинтересовалась Лора.
– А ни о чем, – рассмеялся Дан. – Кроме того, что ты там живешь. Хотя у тебя обнаружилась странная соседка, которая ходит за покупками в пижаме.
