«В шелесте ветвей кипарисов можно расслышать голоса, которые помогут избрать правильный путь в жизни. Этот дар уготован лишь избранным женщинам» – гласит старинное предание, в которое свято верят жители греческого острова Эрикуса.Однако до легенд ли Дафне, хозяйке небольшого нью-йоркского ресторанчика, невесте преуспевающего финансиста? Долгие годы она шла к успеху, рассчитывая только на себя, и теперь наконец готова выйти замуж и начать новую жизнь – спокойную, без забот и волнений.Накануне свадьбы Дафна приезжает на остров к бабушке. И здесь, в родном доме, шепот кипарисов заставляет ее задуматься: чего она хочет на самом деле? Действительно ли Стивен – тот, кто ей нужен?
© Yvette Manessis Corporon, 2014
© Перевод. О.Л. Ляшенко, 2015
© Издание на русском языке AST Publishers, 2015
Спасибо, боги, вам за милость вашу!
Я не ждала и не надеялась ее получить.
Остров Эрикуса, Греция
–
Но вот он, пляж, карамельно-желтый песок. Дафна бросила полотенце и побежала к воде, на ходу скинув кеды, белые, без шнурков – зачем нужны эти шнурки? Они только портят ей жизнь. Один башмак упал где-то справа, другой слева – и пляж тут же утратил девственный вид.
Наконец она замедлила шаг и, осторожно ступая, побрела к темным камням у самой кромки воды. Когда прохладные волны Ионического моря приветственно коснулись ее ног, Дафна тихо ахнула.
Она шла вперед, пока вода не поднялась до середины ее стройных бедер, а потом, в нетерпении постукивая пальцами, подняла руки над головой, присела, быстро встала на цыпочки и, выгнувшись дугой, нырнула. Погрузившись в кристально чистую, безмятежную глубь моря, она открыла глаза.
А вот и они – ее молчаливые морские товарищи, по-прежнему там, где она оставила их прошлым летом. Дафна улыбнулась при виде черных морских ежей, выставивших колючки, а затем, сделав гребок и резко согнув ноги, развернулась. Под водой камни были облеплены морскими желудями, крупными, величиной с костяшку пальца. Куда бы она ни повернула голову, везде плавали рыбы самых разнообразных цветов и размеров. Она знала только греческие их названия:
Дафна могла часами не вылезать из воды: она плавала, ныряла, предавалась мечтаниям и совсем не боялась. Она не чувствовала себя одинокой, хотя поблизости не было ни души. Девочки обычно с опаской относятся к тому, что таит в себе море. Но Дафна любила эту маленькую бухту за то, что она дарила ей тишину и возможность побыть одной. Море никогда не осуждало ее – наоборот, оно всегда радовалось ее появлению и приглашало поплавать. Морю ведь все равно, что потрепанный купальник, доставшийся ей от округлившейся кузины Попи, велик и в некоторых местах растянут. И морю совершенно нет дела, что даже здесь, за тысячи миль от их придорожной «таверны», на волосах Дафны все еще чувствуется слабый, но неистребимый запах дешевого растительного масла.
Здесь все это не имело значения. Море как крестильная купель каждое лето принимало ее снова и снова, и Дафна выходила из него чистая, свежая и обновленная. Ей нравилось думать, что камни не случайно образовали эту маленькую бухту. Словно обнимая ее, они берегли ее покой, пока она плескалась в теплых, ласковых водах. Здесь ничто не пугало: ни открытое море и его обитатели, ни взгляды девчонок с веснушчатой кожей, от которых пахло клубничным лосьоном.
Даже когда у нее сводило мышцы и легкие начинали болеть от слишком долгих задержек дыхания, Дафна знала, что еще не готова покинуть свою морскую обитель. И тогда она переворачивалась на спину и, лежа на воде, вглядывалась в яркое синее небо, все в кружевных облаках. Ей казалось, что кто-то нарочно их ткал, чтобы подчеркнуть красоту небес.
«Наверное, это совсем как узор Арахны. Понятно тогда, почему Афина так разозлилась, увидев его», – подумала она, вспомнив историю о дерзкой девушке, которую рассказывала ей бабушка. Арахна посмела заявить, что умеет плести кружево лучше самой Афины, и поплатилась за это: разгневанная богиня превратила ее в паука. Эти мысли развеселили Дафну, она улыбнулась. Вода играла с ней, набегающие на берег волны покачивали ее тело, ставшее невесомым.
Наконец она опустила глаза и, оглядев себя, поняла, что снова просидела в воде слишком долго. Ей, конечно, очень нравилось представлять себя одной из морских нимф, которые, если верить мифам, плескались в этих водах, но, как это ни печально, приходилось признать, что она всего лишь обычный человек. Кожа на пальцах сморщилась и, всегда оливковая, сейчас была белой с сероватым оттенком и покрылась синюшными пятнами. Пора возвращаться.
