Колин перед ней в долгу. Она ни в чем не виновата.
– С ее матерью… не все в порядке. У нее проблемы. Собственно, она сбежала и оставила мне Челси.
– Челси, – с легкой неприязнью повторила Элисон. – Ее так зовут? Вы выбирали имя вместе с… – Она запнулась. – Вместе с… как ее зовут?
– Карен.
– Карен. – Элисон выплюнула имя, словно омерзительную еду.
Ее лицо было пустым, невыразительным, глаза казались безжизненными. Ну по крайней мере, жена не выплеснула на него содержимое стакана. И не стала кричать. Стоит воспользоваться этим сиюминутным спокойствием и попытаться смягчить удар.
– Элисон, понимаешь, Челси ни в чем не виновата, и я ей нужен. Ей нужен нормальный дом. Нужно, чтобы о ней заботились. Нужна… стабильность.
– Ее мать всего этого не дает?
– Да. Именно. Думаю, не дает. По-моему, у нее депрессия.
– Такая же, как тогда у меня? – Элисон прикусила губу. – Помнишь? Единственное, на что я была способна – это подняться с постели и кое-как прожить день. А единственное, чего мне хотелось – провалиться в черную дыру. Знаешь, сколько раз я мечтала наглотаться таблеток? Или врезаться на машине в стену?
– Элисон…
– Знаешь, почему я этого не сделала? Меня держал на плаву ты. Ты – такой добрый, заботливый, любящий, терпеливый. Ты меня вытащил. Но оказывается, в то же самое время…
Подошел официант с напитками, и она умолкла.
– Вы определились с блюдами?
– Еще нет! – рявкнул Колин. Обычно он на официантов не рявкал.
Тот ретировался.
Элисон потянулась за новой порцией джина с тоником. Она, похоже, уже взяла себя в руки.
– Послушай, – примирительно заметил Колин. – Мы, конечно, можем разворошить прошлое. Можем хоть до утра обвинять друг друга во всех смертных грехах. Мне тоже было несладко. И я совершил ошибку. Огромную ошибку. Но я больше никогда тебе не изменял.
– Откуда мне это знать? – горько произнесла Элисон.
– Просто поверь.
Она посмотрела ему в глаза. Сколько вопросов, должно быть, роится сейчас у нее в голове! Вопросов, на которые Колин не знает, как отвечать, чтобы не сделать еще хуже.
– Элисон, я должен решить, что делать. Наверху ждет Челси…
– Что?! – Элисон с громким стуком опустила стакан на стол. – Боже мой, Колин… Сколько еще унижений ты для меня припас? – Она говорила негромко, но голос сочился ядом. – Притащил меня сюда, при всем честном народе вывалил свое грязное белье посреди ресторана… – Колин вздрогнул. – А теперь заявляешь, что наверху ребенок? Хочешь меня добить?
– Нет, конечно! – в отчаянии воскликнул он. – У меня нет выбора. Я обязан был все тебе рассказать. Не мог дальше хранить тайну. Мне нужно решить, что делать с Челси, потому что ее мама ясно дала понять – пришла моя очередь. – Рубашка под мышками пропиталась потом.
– Надеюсь, ты не ждешь, чтобы я приютила в нашем гнезде кукушонка? – желчно поинтересовалась Элисон.
– Она не кукушонок, а моя дочь! Я понимаю, ты злишься. Конечно, злишься. Имеешь полное право.
– А ты подумал о Мишель и Райане? Как ты им это преподнесешь? Что скажешь?
– Мишель и Райан – взрослые люди, у них своя жизнь, – твердо ответил Колин. – Уверен, со временем они все поймут.
– Неужели? И как же ты этого добьешься? Представишь меня в невыгодном свете? Сообщишь детям, что их мать не выполняла свой супружеский долг, и потому ты был вынужден пойти налево?
– Зачем ты!..
– Ну, мне ведь ты объяснил все именно так. – Элисон развела руками. – Я превратилась в развалину, поэтому ты завел себе Карен.
– Я был не прав, согласен. Но я не могу изменить того, что случилось. К тому же здесь замешана маленькая девочка. Девочка, которой и так жилось непросто. – Он умолк. Элисон полными слез глазами смотрела в стол. – Боже мой, – выдохнул Колин. – Прости меня. Пожалуйста, прости.
– Я здесь больше не могу. – Она подняла с пола сумочку. – Поеду домой. Поступай, как считаешь нужным. Она для тебя явно на первом месте. И правильно. Как ты верно заметил, она-то ни в чем не виновата.
– Элисон, не уезжай. Поешь хотя бы. Давай все обсудим.
Она покачала головой.
– У тебя было время все обдумать. Почти двенадцать лет. А у меня – целых двенадцать минут.
Элисон поднялась, отодвинув стул.
– Ты мне позвонишь? – спросил Колин.
– Не знаю. Правда, не знаю.
– Прости. Мне очень тяжело.
Ее лицо исказилось от боли.
– Надеюсь, – ответила Элисон и вышла с высоко поднятой головой.
Колин схватил стакан с виски. И что дальше? Что все это значит? Элисон от него уйдет? Или, точнее, его выгонит? Если так, значит, они с Челси останутся вдвоем. Надо найти какое-нибудь жилье, и поскорее. Где? Рядом с ее школой? Господи, нет! Это ведь и рядом с Карен.
Черт побери. Ну и дела. А все потому, что в прошлом он был бесхребетным идиотом, истосковавшимся по вниманию. Больше он такой ошибки не повторит.
Ник напрягся – на террасу вышел Лука и остановился у стола, накрытого для холостяцкой вечеринки. Выглядел стол потрясающе, вполне по-мужски и в духе предстоящего мероприятия: пятнистые черно-белые коврики под посуду, черные льняные салфетки, строй фужеров и рюмок возле каждой тарелки. В сгущающихся сумерках мягко мерцали свечами фонари «летучая мышь».
