– Если вы купите здесь дом, мы сможем видеться, – нарушил молчание Тони. – При условии, что будем соблюдать осторожность.
Лора заметила в конце террасы Дана и помахала ему рукой, подзывая.
– Тони, это Дан. Дан, это мой отец.
Сердце в груди подскочило – ей никогда раньше не доводилось произносить таких слов.
– Как поживаете? – Дан непринужденно улыбнулся и присел к ним за стол.
Вопрос был риторическим. Дан не имел привычки совать нос в чужие дела. Но Тони все равно ответил:
– Хорошо. Очень… неплохо.
– Я сказал в агентстве, что мы заинтересовались коттеджем, и назвал нашу цену. – Дан посмотрел на Лору. – Предупредил, что нам понадобится время на решение финансовых вопросов. Агент с нами свяжется.
Тони допил «Кровавую Мэри».
– Мне очень хочется заказать шампанское, – признался он. – Дочерей обретаешь не каждый день. Вот только…
Он дернул плечом. Кто-нибудь увидит. Кто-нибудь обмолвится об этом в разговоре с Венди.
– Ничего страшного, – заверила Лора. – Я понимаю.
– Мне пора. – Тони поднялся. – Я вообще-то якобы за газетой пошел.
Лора тоже вскочила. Они в неловком замешательстве посмотрели друг на друга, затем она коротко его обняла.
– Я напишу вам по электронной почте, – сказала Лора.
И он ушел – вскинув руку в прощальном жесте, который любому стороннему наблюдателю не сказал бы ровным счетом ничего.
Колин наблюдал, как от дверей ресторана к ним возвращается Челси, зажав в ладошках воскресную газету и журнал. Сердце забилось быстрее. Он испытывал удивительное чувство гордости за дочь и надежду на ее счастливое будущее. Она такая маленькая, такая беззащитная. Господи, пусть все у нас сложится!
– Элисон, это Челси, – произнес Колин, когда девочка положила перед ним газету.
– Здравствуй, Челси. – Элисон с улыбкой повернулась к ней.
Челси и бровью не повела. Наградила Элисон беглым взглядом и ответила лучезарной улыбкой.
– Здравствуйте. – Девочка скользнула на диванчик рядом с Колином, шлепнула на стол глянцевый розовый журнал, заправила волосы за уши и углубилась в чтение.
Колин оглядел зал ресторана. Наверное, все вокруг считают их обычной семьей. Хотя, может, и нет – если видели его накануне с Карен. Не исключено, что люди гадают, какая история за этим кроется. Пытаются вычислить, кто же из женщин – его жена. Ну и бог с ними. Колину наплевать. Тайны есть у каждого. Сокровенные и не очень.
– Мы с Челси собирались пойти сегодня на пляж, – обратился он к Элисон. – Присоединяйся, если хочешь.
– С удовольствием, – кивнула Элисон.
– И еще хотели задержаться тут на пару дней.
Возможно, если знакомство жены с Челси состоится на нейтральной территории, оно пройдет не так болезнено. А Колин тем временем постарается решить юридические вопросы.
– Я ничего с собой не брала, – засомневалась Элисон. – Ни одежды, ни туалетных принадлежностей. Пришлось даже зубную щетку покупать.
– Здесь можно найти все необходимое, – отмел ее возражения Колин. – Есть неплохие магазины.
Челси выглянула из-за журнала. На личике проступило недоумение.
– Так вы – его жена?
Она явно пыталась разобраться в происходящем.
Колин стушевался.
– Да, – ответила Элисон. – Я – миссис Тернер. Но ты, если хочешь, можешь звать меня Элисон.
Челси обдумала предложение и пожала плечами.
– Хорошо, – сказала она и вернулась к чтению.
Колин с женой переглянулись.
– Я позвоню и отменю завтрашнюю игру в теннис, – произнесла Элисон. – Партнерша, думаю, не обрадуется…
Тревор с Моникой позавтракали очень рано и сразу же отплыли на «Белокурой бестии» – хотели обойти залив и взглянуть на другие городки корнуоллского побережья. Они причалили в уютной маленькой гавани, купили воскресные газеты и бутылку вина. Яхта мягко покачивалась на волнах, а Парфитты сидели на палубе, наслаждаясь покоем и обществом друг друга. Примерно через час можно будет отправиться на берег и где-нибудь пообедать.
В безмятежной тишине прошло немало времени. Наконец Тревор оторвался от газеты, поискал взглядом жену. Та стояла у левого борта, вновь уставившись на свой треклятый мобильник.
– Здесь нет связи, милая. – Тревор подошел к ней.
– Знаю. – Моника взглянула на доисторический по нынешним меркам телефон: топорный, большой и неудобный. – Просто подумала…
– О чем?
– О том, что мы стоим на пороге новой жизни. Впереди нас ждет нечто очень волнующее и интересное. Я это интуитивно чувствую.
– Несомненно, – согласился Тревор.
– И если я хочу этот порог перешагнуть, то должна принять… – Она осеклась, подыскивая слова. – Я должна принять тот факт, что Джейми не вернется. Должна перестать надеяться.
Тревору невыносимо было смотреть на вспыхнувшую в ее глазах боль; на то, как горестно опустились уголки губ – в точности как в тот день, когда Джейми исчез. Он привлек жену к груди.
– Ты себя изводишь, – мягко произнес Тревор. – Проверяешь эту штуку десять, двадцать, сто раз в день, причем без всякого повода.
Телефон был символом. Талисманом. Но его власть над Моникой уже переходила всякие разумные границы.
– Я просто хочу, чтобы он знал – я от него не отказалась. – Ее душевная мука резала Тревора на куски. – Я – его мама. Хочу, чтобы он знал…
