Книга шипов и огня смешивается с Королевой Тирлинга в этом фантастическом романе о том, как одна девушка неожиданно пришла к власти.Фрею никогда не считали королевой. Двадцать третья в линии наследования — она ведь и не мечтала о жизни при дворце, а надеялась запереться в своей лаборатории, забыв о дворцовых интригах. Однако, когда банкет из интригующего обращается в убийственный, а король и все его близкие погибают, Фрея внезапно оказывается первой кандидатурой на престол.Может быть, она и избежала смерти, но всё равно до безопасности далеко. Дворяне её не уважают, советники пытаются манипулировать, а ведь она так и не знает, кто убил короля. И Фрея осознаёт, что одна ошибка будет стоить ей королевства — и жизни.Фрея желает выжить, а значит — и найти убийцу. До того мига она никому не может доверять. Ни советникам, ни загадочному бастарду короля… Ни даже собственному отцу, что всегда хотел не просто лучшей судьбы для неё, но и лучшего доступа к власти для себя.И когда враги приближаются к Фрее, когда верность их так сомнительна, она должна решить — готова ли она править, готова ли зайти достаточно далеко, чтобы уберечь свою корону.
ВНИМАНИЕ!
Данный файл предназначен для ознакомления,
поэтому просим после прочтения удалить его.
Над переводом работали:
Переводчик: Габриэла Полонская
Перевод предоставлен группой
Falling Kngdoms | Translation books
Один
Сто голубей вылетело из пирога.
…Понятия не имею, почему я удивляюсь. Ну, конечно же, сто голубей из пирога! Ведь король на дне своего рождения гостей кормить не нанимался! Первое и главное его задание — поразить всех собственной поразительной экстравагантностью!
О, хотелось бы знать — а думал ли кто-то о том, что будет с несчастными голубями после этого? Ну, парочку король, конечно, уже убил, когда разрезал пирог, а вот живые определённо собирались умчаться куда подальше от ножа в руках безумца-маньяка, если это вообще было для них реально. Большинство устроилось под потолком банкетного зала в сорока футах от ближайшего слуги. Кто-то ещё когтями и клювами пытался расколотить огромное арочное окно. Один вообще влетел в колокол и теперь отказывался двигаться, плевать, как сильно махал руками дрессировщик!
Я опустилась в кресло, пытаясь прикинуть, сколько на всё это потрачено денег. Да, всего этого я не боюсь, но и так уже на грани с этой горой придворных с их преступными взглядами, порочным шепотком, потоками злата, смеха, фонтанами вина, с полётами голубей и их громкими криками… Да, ко мне они не прикоснутся, но всё равно я по инерции отскакивала в сторону каждый раз, когда они мчались в мою сторону.
О, если только король объявит о завершении первого курса блюд, тогда я окажусь ещё на шаг ближе у уходу! Ведь папа обычно позволял пропустить мне, знаменитой кузине в четвёртом колене, глупый фестиваль, да и вряд ли я была тут так важна, вот только папа на сей раз настоял на моём присутствии. Ты должна представлять семью! Ты должна показать, что мы тут очень значимые люди!
Ну ведь не мог же он на самом деле считать, что это сработает! Со мной же никто не заговорил с того момента, как мы прибыли, и даже папа усколььзнул на второй конец зала, говорил там со своими партнёрами по делу… И я теперь восседала за столом у двери, меня окружало два пустых места, а те, кто ещё мог вступить в разговор, были так испуганы, что даже и не пробовали подойти поближе.
Король Йорген, впрочем, привычно выглядел совершенно расслабленным и совершенно не заботился о том, что его гости могут оказаться голодными этим вечером. Он развалился на своём огромном троне, закинул ногу на ногу, держал в одной руке золотой кубок с вином, а его золотая тарелка была совершенно чиста от пищи, тогда как золотой щит сверкал за спиной. Он болтал с девушкой моего возраста, и улыбка её была такой широкой, что лицо казалось едва ли не разорванным на две части.
Король поднёс бокал к губам. Когда она, всё ещё улыбаясь, но уже более натянуто, он просто перелил его через плечо.
— Этот напиток не по вкусу моей леди! — закричал он. — Принесите нам что-нибудь другое! Получше!
Королева Марта восседала справа. Да, стоит сказать, что я всегда думала, что она была похожа на какую-то монахиню, такая тонкая, такая пучеглазая и, соответственно, столь безжалостна… Платье её казалось самым огромным в комнате, и эта шелковая лента на подоле была будто глазурью на торте. Высокая причёска, вся в ягодах, тянулась к потолку. Она прижимала веер из павлиньих перьев к губам, отчаянно скрывая свои зевки, и демонстративно отворачивалась от своего мужа.
Голубь приземлился рядом со всё ещё пустующей тарелкой и взъерошил свои перья. Он так осуждающе посмотрел на мой поднос, а потом на меня, словно это я правила этим всем безумием!
— О, я знаю, — я провела пальцами по перьям на его шее. Они казались мягче, чем мне думалось, и были девственно белы. Только самое лучшее можно запекать в королевских пирогах, конечно же! — Я тоже очень проголодалась.
— Фрея, что ты там делаешь? — София, женщина, восседавшая напротив, махнула рукой, всей в кольцах, в мою сторону. Ей было около сорока, а волосы были окрашены хной в ярако-красных. Ко лбу прилипли две звезды и чёрный шёлк луны — то ли как лишний эффект, то ли средство скрыть шрамы.
— Не позволяй этому гадкому существу…
— Голуби уже на всех столах! — проронила соседка Софии, Клэр. Ей тоже было под сорок, и она была довольно тучной, а на губах красовалось розовое пятно. — Ну, предположим, пирог — довольно интересно, но…
— Голубки, — я даже и не задумывалась, сказав это.
Клэр изогнула свою схожую с аркой бровь.
— Что-что?
— Голубки, — я повторила чуть громче произнесённое прежде. — Это не голуби, а голубки.
Клэр рассмеялась.
— Ой, Фрея, это странно! — она небрежно махнула на птицу. — Голубка, голубь, какая разница… Мне просто не хочется видеть вот это на столе!
Я опустила руку и уставилась на тарелку, с которой только что согнали птицу.
