— Струя воды, ваше величество, — хором ответили ему итальянец Кастильоне и француз Бенца, иезуиты, приставленные к нему в надежде (тщетной), что им удастся положить конец его дурным привычкам (истреблять христиан).
— Возведите мне подобное.
Монахи, число которых умножилось, сделались архитекторами, часовых дел мастерами, декораторами, художниками, скульпторами, ботаниками, и необычные дворцы — в смешанном европейском и китайском стиле — вознеслись к небу в центре Летнего сада.
И возник к концу XVIII века азиатский Версаль, более совершенный, чем его прототип, ибо в нем перекликались Запад и Восток, две цивилизации: восходящего и заходящего солнца. Сперва о нем ходили слухи, поскольку Кьянлонг допускал в него лишь немногих, очень близких, никто его не видел, но слава его росла. Первыми, кто вошел туда в октябре 1860 года, были французы и англичане. Их поразила не столько эстетическая или научная сторона представшего их взорам зрелища, сколько стремление к могуществу. И тогда Париж и Лондон решили в очередной раз унизить Пекин. С ружьями, факелами и пушками вошли они в сад. Руководил этими варварами некий лорд Элджин. Они принялись грабить, сжигать, рушить, да так немилосердно, что сад Полного света исчез с лица земли.
Вот почему утром 1998 года Габриель брел среди руин, пытаясь разглядеть в жалких остатках Дворец наслаждения гармонией, Обсерваторию дальних океанов, Дворец спокойного моря…
Он даже взобрался на холм Перспективы, чтобы попытаться вообразить себе, чем был театр воды. Но тут его внимание привлекли голоса, говорившие по-французски среди веселой, щебечущей на своем тарабарском языке толпы. (Йюаньмингюань был излюбленным местом прогулок пекинских жителей.)
— Ты думаешь, что Cistus corbariensis выживут?
— Посмотрим. Это внесет разнообразие, а то одни барбарисовые…
Таковы были французские слова, закравшиеся в китайскую речь. Обмануться было невозможно. После месяцев одиночества эта смесь латыни и французского казалась ему сладчайшей из мелодий. Габриель пошел на голоса. Трое молодых людей: две девушки и один юноша самой что ни на есть европейской внешности сажали бордюр.
— Господин Орсенна! Вот это сюрприз! Как вы здесь оказались?
— Вы нас узнаете?
Девушки окружили его, и, если бы не руки, испачканные в земле, стали бы ему аплодировать; юноша, насупившись, молчал.
— Вы нас помните? Два года назад вы читали нам курс. Вы звали нас двумя попугайчиками. Мы всегда сидели на первом ряду.
Дымка рассеялась, прошлое вернулось. Губы Габриеля дрогнули.
— Что-то не так? Комар?
— Скорее усталость. Этот сад утомляет. Школа пейзажа, Королевский сад… ну конечно, я вас узнаю. Кажется, Надин? По-прежнему увлекаетесь лианами? А вы, Катрин, специализировались на кувшинковых. Помню, как же… Извините, память уже не та. За два года со мной так мало всего случилось…
К счастью, они его не слушали. Им не терпелось рассказать, чем они занимаются в Китае.
— Мы помогаем восстанавливать сад.
— Да, участвуем в работе секции западных дворцов.
— Это проект государственный.
— Франция приносит Китаю свои извинения.
— Лучше поздно, чем никогда.
— После постыдного 1860 года.
— А вы что об этом думаете?
— Представляете, как нам повезло!
— Такое важное дело доверили нам, студентам!
— Ты забываешь, что мы уже на четвертом курсе.
— Все равно удивительно.
Они никак не хотели отпускать Габриеля, а потом и вовсе потащили его за собой.
Филипп Джонатан, французский архитектор, не верил своим глазам.
— Вот это да! Габриель! За пятнадцать тысяч километров от Ивлин! Позвольте вам представить г-на Джан Мурена, ответственного за восстановление сада Кьянлонга.
Это был маленький человечек со смешливыми живыми глазками. Услышав фамилию Габриеля, он встал и поклонился. Ему был известен послужной список нашего героя. Он назвал по памяти обустройство острова В. «с учетом приливов и отливов», «мастерски выполненное внедрение линии скоростной железной дороги в хрупкий пейзаж Вандомского края», «блистательное возведение реперов в городском нагромождении северных кварталов Марселя». Его понесло, слово «Версаль» действовало на него магически. «Версаль и Йюаньмингюань, два самых загадочных сада — дворца на земле…»
— Мне в голову пришла одна мысль… Возможно, не самая удачная, но такая притягательная. Раз уж судьба привела вас сюда, почему бы вам не задержаться здесь на некоторое время и не просветить нас?
— И впрямь, почему бы нет, — поддержал его Филипп Джонатан.
В воздухе плясали две бабочки с черными и зелеными крылышками: РарШо pans.
— Почему бы и нет? — повторил вслед за ними Габриель, не в силах сопротивляться просьбе бабочек.
За чаем обсудили деловую сторону. Девушки без умолку щебетали:
— Мы так счастливы. Вот будет весело!
