Наконец они могут спокойно стоять на твердой земле, правда, их шатает, но земля под ногами определенно твердая.
Кейт немного наклонилась вперед и несколько секунд пыталась восстановить дыхание. Отдышавшись, она выпрямилась и уже совсем было собралась предъявить исчерпывающий счет за все происшедшее, и так громко, как только получится, но внезапно у нее возникло отчетливое чувство опасности.
Вокруг тьма кромешная, но ветер доносил запахи моря. Море где-то совсем близко – сейчас Кейт отчетливо слышала, как оно грохочет о камни. Ей показалось, что море не только совсем рядом, но прямо под ними, значит, они стоят на краю отвесной скалы. Кейт изо всех сил вцепилась в руку бесчувственного бога, затащившего ее сюда, тщетно надеясь, что ему будет больно.
Она понемногу приходила в себя и, как только голова перестала кружиться, прямо перед собой заметила странное свечение; немного подумав, поняла, что светится море.
От моря исходил призрачный свет. Волны высоко вздымались и с грохотом разбивались о скалы.
Кейт безмолвно наблюдала буйство стихии.
– Я встретил вас в аэропорту, – раздался за спиной прерывистый голос Тора. – Я пытался попасть домой в Норвегию на самолете. – Он показал на море. – Я хотел, чтобы вы увидели, почему я не мог добраться по-другому.
– Где мы? Что это? – настороженно спросила Кейт.
– В вашем мире это Северное море. – Тор повернулся и пошел восвояси, волоча молот.
Кейт поплотнее закуталась в насквозь промокшее пальто и поспешила следом.
– Ладно, но почему вы просто не полетели домой так же, как мы прилетели сейчас, но только – э-э… как вы говорите, в нашем мире?
Ярость утихла, осталось только беспокойство о правильности терминологии в столь необычном разговоре.
– Я пробовал, – откликнулся Тор, продолжая идти.
– Ну и что случилось?
– Я не хочу об этом говорить.
– Но почему?
– Это не тема для дискуссии.
И тут Кейт здорово взбесилась.
– Это что – божественное поведение? – заорала она. – Не отвечать на вопрос, если он вам не по вкусу?
– Тор! Тор! Это ты!
Тоненький голосок еле пробивался сквозь порывы ветра. Кейт внимательно всматривалась в темноту. Вскоре показался раскачивающийся фонарь.
– Это ты, Тор?
Кейт увидела маленькую старушку. Она держала фонарь над головой и взволнованно торопилась в ним.
– Я увидела твой молот. Как я рада тебя видеть! – ласково бормотала она. – Ох плохие только времена настали, ох плохие… Я вот только что горшок на огонь поставила, думала, может, сначала выпью чашечку горячего, а потом уж можно и порешить себя. Но вот тут-то я себе и говорю: погоди еще пару деньков, Тсулива… Тсувила… Свули… – тьфу! – Тсуливаенсис, никогда не могу сразу собственное имя правильно выговорить, когда сама с собой беседую, и от этого еще хуже становится, – ты ведь знаешь, как это бывает, такой сообразительный мальчик, как ты… Я всегда считала тебя умненьким мальчиком, что бы там другие всякие на тебя ни наговаривали, – ну так вот, и говорю я себе – погоди, Тсуливаенсис, может, еще кто и придет, ну а уж коли никто не придет – вот тогда самое время и руки на себя наложить. И вот, смотрите! Ты тут как тут! Ох, как я рада! Ну, добро пожаловать, мой мальчик! Я вижу, с тобой маленькая подружка. Ты мне ее представишь? Здравствуй, миленькая, здравствуй! Меня зовут Тсуливаенсис, но я совсем не обижусь, если ты не сможешь выговорить это без запинки.
– Я… меня – Кейт, – сказала Кейт в полном замешательстве.
– Так, уверена, что с этим будет все в порядке, – сказала старушка. – Ну, чего вы тут стоите, пойдемте ко мне. А если все собрались здесь всю ночь гулять, то я могу вот прямо сейчас пойти и покончить с собой, и тогда уж пейте ваш собственный чай, когда будете совсем готовы. Идемте!
Они последовали за старушкой и уже через несколько ярдов наткнулись на полуразвалившуюся глиняную лачугу, которая только чудом держалась и готова была вот-вот обрушиться окончательно. Кейт посмотрела на Тора, пытаясь понять, как ей держаться в данной ситуации, но Тор полностью погрузился в размышления. Кейт показалось, что он изменился. Все время их недолгого знакомства он постоянно сдерживал ярость, неудержимо рвущуюся наружу. Она чувствовала, что сейчас это прошло. Не навсегда ушло, но на какое-то время. Тор посторонился, пропуская ее в хижину. Сам он вошел следом, смешно пригнувшись.
Внутри все оказалось совсем крошечным. Несколько досок и охапка соломы служили постелью, в горшке над очагом что-то булькало, да в углу вместо стула – обычный ящик.
– А вот и нож, которым я хотела воспользоваться, – сказала Тсуливаенсис, суетясь у очага. – Видишь, я как раз начала его точить. Очень удобно точить об этот камень. Дальше я думала сделать вот что – там в стене есть трещина, туда войдет ручка. Я воткну ее туда получше, в потом навалюсь на острие всем телом. Раз, и брошусь на нож! Понятно? Я вот все думаю, может, лучше воткнуть его сюда, пониже? Как вам кажется, Милочка? Вы разбираетесь в этом?
Кейт сказала, что не разбирается, причем постаралась говорить спокойно.
– Тсуливаенсис, – сказал Тор, – мы не можем здесь остаться, но… Тсули, пожалуйста, убери этот нож.
