Добровольная исповедь. В милиции, наверное, думают, что я испугалась и сижу дома. А куда ходить? Цирк создан для детей, кино для подростков, театр — для людей с бедной фантазией, опера — для глуховатых старушек, оперетта — для дурачков, эстрада — для подвыпивших, балет — для сексуально ослабленных, телевидение — для бездельников… И только литература создана для умного человека. Разумеется, я имею в виду зарубежный детектив.
Петельников и Лида ехали в троллейбусе. Когда солнце на ощутимый миг прорвало ушедший в небо туман, инспектор увидел мираж — их обогнало такси с гигантской совой на заднем сиденье. Волосы вздыблены. Торпедно устремленный нос — как разогнутый клюв. Калязина? Или не Калязина? Миражи инспектор признавал только в пустынях. Он извинился и сказал, что будет в городской прокуратуре через часик. Лида не удивилась, — такое проделывал и Сергей. Инспектор выскочил на первой же остановке, поймал какого-то мотоциклиста и через двадцать минут был у санэпидстанции.
На лестничной площадке второго этажа жилого дома бездельно стоял худощавый невзрачный парень в кепочке, надвинутой чуть не на уши. Он смотрел через скверик на вход в санэпидстанцию, который был перед ним как на ладони. На подошедшего инспектора он только глянул, вернувшись глазами к притягательному входу. В уголке подоконника высился столбик бумажных стаканчиков из-под мороженого, вложенных один в другой.
— Сколько съел?
— Одиннадцать штук, товарищ капитан.
— В тебе эти самые не поднялись?
— Какие, товарищ капитан?
— Гектопаскали.
— Едал и больше.
— Где Калязина?
— Там.
— Откуда знаешь?
— Как откуда? Утром вошла и не выходила.
— А как проверить?
— Можно позвонить из будочки и спросить ее…
— Позвони-ка, только осторожно.
Леденцов побежал, прыгая через ступеньки, как школьник. Инспектор задумчиво обозрел вид через грязное, так и не отмытое дождем окно…
Здание санэпидстанции собрали из блоков, видимо, по типовому проекту. Двухэтажное, коротенькое и беленькое, стояло оно в середине жилого квартала одиноко, прикрывая нижние окна рядами общипанных кустов. Нет, не одиноко торец станции примыкал к большой и безоконной стене какого-то дома, скорее всего, нежилого.
Неужели ему показалось и он видел не Калязину?.. А кого же? Например, чудовищную сову, ехавшую в зоопарк или в кунсткамеру. Эти совы ему кажутся из-за бессонной ночи. После Лидиного звонка он пролежал всю ночь с открытыми глазами. Как сова. Читал афоризмы. Нет, совы ему кажутся не из-за бессонницы — не спал, бывало, и по три ночи. Это от афоризмов. Как там сказал знаменитый Галилео Галилей… «Против кажущегося, с которым соглашаются все, мы преуспеваем с помощью разума». Вот так и надо преуспевать против сов и телепатий.
Внизу хлопнула дверь. Одновременно с этим звуком Леденцов влетел по лестнице и стал перед инспектором, хлопая белесыми ресницами.
— Ее нет.
— Неужели?
— Будет через часик.
— Где же она, товарищ лейтенант?
— Даю честное слово, что не выходила.
— А через трубу улететь не могла, потому что нет печного отопления.
— Она где-нибудь там.
— Я видел ее в городе!
— Не может быть…
— Леденцов, тебе известно — я не выражаюсь. Но что ты видишь сейчас в моих глазах?
— Застывшую нецензурную брань, товарищ капитан.
— Тебе выследить Калязину, как болонке поймать шпиона.
— Но я ж смотрел…
— Ты сосал эскимо.
— Товарищ капитан, — возбужденно и обидчиво заговорил Леденцов. — Я ведь как веду наблюдение… Кто вошел, тот должен и выйти. А если не вышел, то держу его в памяти, пока не выйдет.
— Ну, а переодеться она не могла?
— Не могла. Я смотрю не только на одежду и общую конфигурацию, но и в лицо. Вон старуха появилась, была у меня в пропавших. Наверное, в туалете сидела.
— А как-нибудь видоизмениться, в кого-нибудь перевоплотиться?
— В кого?
— Ну, скажем, в сову?
— В птичку?
— Да, и вылететь в окошко, а?
— Тут я не гарантирую. За птицами, кошками и мышами не слежу, товарищ капитан.
— Продолжай работать по своей системе, — бросил Петельников уже на ходу.
Возможно, Леденцов и не виноват. Возможно, виноват он сам, поручив наблюдать за Калязиной, как за обычным преступником. Они с Рябининым давно чувствовали, что у нее есть свои тайные пути и свои тайные друзья. Не могла же она просочиться сквозь стену? Впрочем, если молоко квасит взглядом и двигает волей предметы… Как там у Галилео Галилея?.. Мы преуспеваем с помощью разума.
Инспектор решил побродить вокруг санэпидстанции, пока нет Калязиной.
